«Надежда» находится как раз в том самом месте, где на испанской карте 
обозначена середина острова Гваделупы.

— Мы плывем по земле, — говорил он, смеясь, Ратманову, разочарованно 
разглядывавшему горизонт. — Неужели вы не видите, что нас окружают леса, поля, 
горы?

— Я бы перевешал всех этих хвастунишек, открывающих несуществующие острова! — 
сердился Ратманов. — Теперь мы можем спокойно идти в Китай. Будьте уверены, 
Малабригос и Сан-Хуан ничем не отличаются от Гваделупы. Разыскивать их не 
стоит…

— Вы правы, — ответил Крузенштерн. — Малабригос и Сан-Хуан тоже не существуют. 
Но мы обязаны это доказать, чтобы впоследствии другим мореплавателям не 
пришлось потратить на розыски несуществующих островов столько времени и сил, 
сколько потратили мы.

Однако уже 1 ноября «Надежда»с такой же легкостью прошла сквозь остров 
Малабригос, как прежде сквозь остров Гваделупу. Отсутствие острова Сан-Хуан, 
занесенного на карту рядом с Малабригосом, было доказано 5 ноября.

Теперь можно было взять курс на юго-запад, в Макао.



Повстанцы

Таинственный Китай привлекал молодых лейтенантов и мичманов «Надежды» не меньше,
 чем Япония. До них ни один русский корабль не посещал китайских берегов. Вся 
русско-китайская торговля с давних пор велась исключительно через маленький 
сибирский город Кяхту. Туда приезжали китайские купцы, привозили тюки с чаем, 
забирали русские собольи и лисьи меха и увозили их караванами в Китай.

О китайцах моряки «Надежды» знали очень мало: слышали, что Пекин самый большой 
город в мире, что китайцы молятся в странных храмах — пагодах, что они делают 
замечательную посуду из фарфора, что пишут они не слева направо, а сверху вниз, 
что они удивительно вежливы и что управляют ими мандарины. Всем хотелось 
побывать в такой занятной и неведомой стране. Прежде они с завистью смотрели на 
своего капитана, который был уже однажды в Макао. Теперь они скоро сами 
побывают там и сами увидят все чудеса.

— Не надейтесь, — разочаровывал их Крузенштерн. — Как следует познакомиться с 
Китаем вам не удастся. Макао — город португальский. В нем порт, несколько 
европейских домов, казармы, укрепления и католические монастыри, полные 
высланных из Португалии монахов. Правда, рядом с Макао, в том же самом заливе, 
расположен Кантон, большой китайский город, но туда строжайше запрещен вход 
европейцам…

Теперь и погода и ветер благоприятствовали плаванию. 18 ноября моряки увидели 
берег китайского острова Тайвань. Плыть оставалось немного. Скоро можно будет 
отдохнуть в удобном порту.

19 — го, в пять часов дня, едва Тайвань исчез из виду, Крузенштерн заметил 
крохотный островок, на котором стояли два домика. От острова отделилась лодка и 
быстро понеслась к «Надежде». Крузенштерн приказал убавить ход, и лодка подошла 
к кораблю вплотную. Сверху спустили канат, и по канату на палубу взобрался 
пожилой китаец.

Вся команда столпилась вокруг, с любопытством разглядывая его желтое 
морщинистое лицо, бритое темя и длинную, туго заплетенную косу.

Китаец подошел к Крузенштерну, поклонился так низко, что чуть не коснулся лбом 
палубы, и на сквернейшем английском языке объяснил, что он лоцман и за 
небольшую плату берется вести «Надежду»в порт Макао.

Крузенштерн очень обрадовался этому предложению, потому что возле Макао много 
подводных мелей и рифов, не зная которые трудно вести корабль в порт.

Лодка поплыла обратно к островку, а старый китаец остался на «Надежде». Впрочем,
 лоцманские его обязанности должны были начаться только ночью, а пока он пошел 
вниз, пообедал и улегся на койке.

Перед самым закатом Крузенштерн увидел впереди множество четырехугольных 
парусов, озаренных красными лучами низко опустившегося солнца. Солнце 
находилось как раз за судами и мешало их рассмотреть — видны были только темные 
силуэты парусов. Он насчитал около трехсот кораблей, не слишком больших, но и 
не очень маленьких. Триста кораблей — огромный флот!

«Рыбаки», — подумал Крузенштерн.