и иную сторону, в зависимости от выгоды. В силу этих причин, едва заняв трон, 

Юстиниан распорядился провести колоссальную работу по упорядочению огромного 
количества указов правителей и всего наследства античной юриспруденции. В 528-
529 гг. комиссия из десяти правоведов кодифицировала указы императоров от 
Адриана до Юстиниана в двенадцати книгах "Кодекса Юстиниана". Не вошедшие в 
этот 
кодекс постановления были объявлены утратившими силу. К 534 г. было выпушено 50 

книг "Ди-гест" - юридического канона по обширному материалу всего римского 
законодательства. По окончании деятельности комиссий Юстиниан официально 
запретил всю законотворческую и критическую деятельность юристов. 
Комментировать 
и толковать законы стало отныне нельзя. Это сделалось исключительной 
прерогативой императора (Дашков: "Юстиниан Великий").

Юстиниану пришлось утверждать свою власть не только законом, но и прямым 
насилием. В начале VI века население столицы еще не имело к своим василевсам 
того почтения, которое установилось позже. Столичные жители, особенно на 
ипподроме во время ристалищ, не смущались выкрикивать свое нелестное мнение о 
правителях, а в случае чего чернь бралась и за оружие. Императоры Зинон и 
Анастасий многие годы вели с константинопольцами форменную войну и отсиживались 

в своих дворцах, словно в осажденных крепостях. Юстиниану пришлось укреплять 
авторитет своей власти железом и кровью. Начало его правления было отмечено 
мощным восстанием в столице, известным как восстание "Ника". Все началось с 
того, что городские власти Константинополя приговорили какого-то мятежника к 
смерти. 14 января 532 г. горожане захватили тех, кого вели на казнь, и тут же, 
ворвавшись в тюрьму, освободили всех заключенных там за мятеж или иное 
преступление. Город был подожжен, словно он находился в руках неприятелей. Храм 

Софии, бани Зевксипп и императорский дворец от пропилей до дома Ареса погибли в 

пламени; тогда же сгорели многие частные дома. Юстиниан с императрицей и 
некоторые из сенаторов пребывали в страхе и бездействии. 17 января Юстиниан 
приказал Ипатию и Помпею, племянникам ранее правившего императора Анастасия, 
как 
можно скорее отправиться домой; то ли он подозревал их в посягательстве на свою 

жизнь, то ли сама судьба вела их к этому (Прокопий: "Войны Юстиниана"; 1; 24). 
Утром 18-го сам император вышел с Евангелием в руках на ипподром, уговаривая 
жителей прекратить беспорядки. Он говорил, что жалеет о том, что не прислушался 

прежде к требованиям народа. Однако его освистали и заставили удалиться с 
позором. Часть собравшихся кричала: "Ты лжешь, осел!" Другие требовали, чтобы 
императором стал Ипатий. Немедленно толпы народа ворвалась в дом Ипа-тия и, 
несмотря на отчаянное сопротивление и слезы жены, одели его в захваченные 
царские одежды. К мятежу примкнула значительная часть сенаторов (Дашков: 
"Юстиниан Великий"). Солдаты, как те, на которых была возложена охрана дворца, 
так и все остальные, не проявляли преданности императору, но и не принимали 
явно 
участия в деле, ожидая, каков будет исход событий. Терзаемый страхом Юстиниан 
собрал во дворце совет из оставшихся с ним придворных. Они совещались между 
собой, как лучше поступить: остаться в столице или обратиться в бегство на 
кораблях. Немало было сказано речей в пользу и того и другого. Многие 
склонялись 
к тому, что следует бежать, но императрица Феодора возразила им: "По-моему, 
бегство, даже если когда-либо и приносило спасение, и, возможно, принесет его 
сейчас, недостойно. Тому, кто появился на свет, нельзя не умереть, но тому, кто 

однажды царствовал, быть беглецом невыносимо... У нас много денег, и море рядом,
 
и суда есть. Но смотри, чтобы тебе, спасшемуся, не пришлось предпочесть смерть 
спасению. Мне же нравится древнее изречение, что пурпур - лучший саван". Так 
сказала Феодора. Слова ее воодушевили всех, и, вновь обретя утраченное мужество,
 
они начали обсуждать, как им следует действовать. Все свои надежды Юстиниан 
возложил на полководцев Велисария и Мунда. Велисарий только что вернулся с 
войны 
с персами и привел с собой множество копьеносцев и щитоносцев. Мунд же 
начальствовал над варварами-герулами (Прокопий: "Войны Юстиниана"; 1; 24). 
Решено было напасть на мятежников, собравшихся на ипподроме по случаю коронации 

Ипатия. Велисарий с трудом провел свой отряд через сгоревшую часть города и 
внезапно явился перед трибунами. По его приказу воины начали пускать стрелы в 
толпу и разить направо и налево мечами. Огромная, но неорганизованная масса 
людей смешалась, и тут через "ворота мертвых" на арену пробились три тысячи 
герулов Мунда. В результате страшной резни было перебито около тридцати тысяч 
человек (Дашков: "Юстиниан Великий"), Ипатия стащили с трона и отвели вместе с 
Помпеем к императору. На следующий день солдаты убили и того и другого, а тела 
и