| |
коре склонил беотий-цев к союзу, и таким образом два самых могучих греческих
государства соединились для совместных действий. Афиняне поставили во главе
своего войска Харита и Ли-сикла, приказав им со всеми силами следовать в Беотию.
Все бывшие тогда в Аттике молодые люди с удивительной охотой добровольно пошли
на войну.
Оба войска соединились под Херонеями. Филипп сначала надеялся склонить
беотийцев
на свою сторону и отправил к ним послом Пифона, известного своим красноречием.
Однако в народном собрании Пифон был побежден Демосфеном, и беотийцы в этот
тяжелый час остались верны Элладе. Понимая, что ему теперь придется иметь дело
с
самой доблестной армией, какую только могла выставить Эллада, Филипп решил не
спешить с началом сражения и дождался подхода следовавших за македонцами
вспомогательных отрядов. Всего он имел до 30 000 пехоты и 2000 конницы. Сочтя
свои силы достаточными, царь велел начать сражение. Александру, своему сыну, он
поручил командование над одним из флангов.
Когда началось сражение, обе стороны бились с большим ожесточением, и долгое
время не ясно было, кто одолеет. Наконец Александр прорвал вражеский строй и
обратил своих противников в бегство. Это было началом полной победы македонцев
(Диодор: 16; 53-84).
После Херонейской победы Филипп весьма хитроумно затаил в душе радость по
поводу
победы. В этот день он даже не принес обычных в таких случаях жертв, не смеялся
во время пира, не допускал во время трапезы никаких игр; не было ни венков, ни
благовоний, и, насколько это зависело от него, он держал себя после победы так,
что никто не чувствовал в нем победителя. Не царем Греции он велел называть
себя, а ее вождем. Он так умело скрыл свою радость перед лицом отчаянья своих
врагов, что ни его приближенные не заметили, чтобы он чрезмерно радовался, ни
побежденные не увидели в нем злорадства. Афинянам, которые выказали особую
враждебность по отношению к нему, он без выкупа возвратил пленных и передал
тела
убитых для погребения. Кроме того, Филипп послал в Афины своего сына Александра
для заключения мира о дружбе. С фиванцев Филипп напротив взял выкуп не только
за
пленных, но даже за право похоронить павших. Самым видным гражданам он велел
отрубить головы, других отправил в изгнание, а имущество всех их забрал себе.
Из
числа бывших изгнанников он назначил 300 судьями и правителями государства.
После этого, приведя в порядок дела в Греции, Филипп приказал созвать в Коринфе
представителей всех государств для того, чтобы установить определенный порядок
при сложившемся положении вещей (в 337 г. до Р.Х.).
Здесь Филипп определил условия мира для всей Эллады сообразно с заслугами
отдельных государств и образовал из всех их общий совет. Одни только
лакедемоняне отнеслись с презрением к его установлениям, считая не миром, а
рабством тот мир, который дарован победителем. Затем определена была
численность
вспомогательных отрядов, которые должны были выставить отдельные государства
либо в помощь царю в случае нападения на него, либо для использования их под
его
командой в случае, если он сам объявит войну кому-нибудь. И не было сомнения,
что эти приготовления направлены против персидского государства. В начале весны
Филипп послал вперед в Азию, подвластную персам, трех полководцев: Пармениона,
Аминту и Аттала, сестру которого он взял себе в жены после того, как развелся с
матерью Александра Олимпиадой, заподозрив ее в прелюбодеянии (Юстин: 9; 4-5).
Филипп сам готовился выступить в поход, но задержался в Македонии, справляя
свадьбу своей дочери Клеопатры, которую он выдал за Александра I Эпирскго,
брата
Олимпиады. Гости на это торжество были приглашены со всей Греции. По окончании
пира начались игры и состязания. Филипп вышел к гостям, одетый во все белое,
словно божество. Охрану свою он намеренно оставил в отдалении, чтобы показать
грекам, какое он имеет к ним доверие.
Среди пажей Филиппа был некто Павсаний, происходивший из рода Орестидов. За
свою
красоту он сделался царским любовником. Однажды на пиру Аттал, напоив Павсания,
стал смеяться над ним, как над непотребной женщиной. Павсаний, глубоко
у
|
|
