оей 
особенно живо разделяют волнения души. На любое из прочих посещений больной 
отвечал одинаковым безразличием, но стоило показаться Стра-тонике, как тут же 
являлись признаки влюбленности. Окончательно удостоверившись в этом, Эрасистрат 

однажды объявил Селевку, что болезнь юноши - страсть, и страсть непреодолимая и 

безнадежная. "Почему же безнадежная?" - спросил в испуге царь. "Потому, клянусь 

Зевсом, - отвечал Эрасистрат, - что любит он мою жену". - "Так неужели ты, 
Эрасистрат, не пожертвуешь своим браком ради моего сына? - воскликнул Селевк. - 

Ведь ты мой друг, и ты знаешь, что единственная моя опора - это он!" - "Но на 
такую жертву не пошел бы даже ты, родной отец", - возразил Эрасистрат. А Селевк 

ему ответил: "Ах, дорогой мой, если бы только кто из богов или людей обратил 
его 
страсть в эту сторону! Да ради жизни Антиоха я не пожалел бы и царства!" Эти 
слова Селевк произнес в крайнем волнении, обливаясь слезами, и тогда лекарь 
протянул ему руку и сказал, что Селевк не нуждается в услугах Эрасистрата, ибо 
он в одном лице и отец, и супруг, и владыка, и наилучший целитель собственного 
дома. После этого разговора Селевк созвал всенародное собрание и объявил свою 
волю поженить Антиоха и Стратонику и поставить его царем, а ее царицей над 
всеми 
внутренними областями его державы. При таких обстоятельствах был заключен брак 
Антиоха и Стратоники.

В 288 г. до Р.Х., когда пришло известие, что Деметрий, ставший к этому времени 
царем Македонии, готовит грандиозный поход для завоевания Азии, Селевк вновь 
объединился с Птолемеем и Лисимахом. Война была неудачна для Деметрия. Потерпев 

неудачу во владениях Лисимаха, Деметрий с немногими оставшимися ему верными 
солдатами отступил в 286 г. до Р.Х. в земли Селевка. Селевк поначалу был 
растроган бедственным положением Деметрия и хотел, снабдив его всем необходимым,
 
отпустить, но потом поддался на уговоры друзей и, передумав, начал войну с 
Деметрием. Когда дело дошло до решительного сражения, Селевк соскочил с коня, 
снял шлем и с одним щитом в руке зашагал навстречу наемникам, стараясь, чтобы 
его узнали, и призывая всех перейти на его сторону. Все горячо его 
приветствовали, называли царем и обращали оружие против Деметрия. Деметрий, 
всеми покинутый, сдался на милость Селевка. Селевк отправил его в Хер-сонес 
Сирийский, прислал ему многочисленную челядь для услуг и с безукоризненной 
щедростью назначил ему царское содержание. Все друзья Деметрия имели к нему 
свободный доступ. Таким образом Деметрий прожил три года, хотя Лисимах сулил 
Селевку большие деньги, если он умертвит Деметрия. Селевк, который всегда 
испытывал к Лисимаху отвращение, после этого случая стал считать его 
совершенным 
злодеем и варваром. Когда же Деметрий умер, Селевк искренне корил себя, что 
проявил чрезмерную подозрительность вместо душевной широты (Плутарх: 
"Деметрий"; 
31-33, 38, 44, 47, 49, 50, 52).

Государственные деяния Селевка были столь же грандиозны, как и военные. По 
всему 
пространству своего огромного царства он выстроил много городов: так, в честь 
своего отца он выстроил 16 Анти-охий, пять Лаодикей в честь своей матери, 
девять 
городов носили его собственное имя, четыре были названы в честь его жен: три 
Апамеи и одна Стратоникея. Из них самыми замечательными являлись Селевкии, одна 

у моря, другая на реке Тигр, Лаодикея в Финикии, Антиохия под горой Ливаном и 
Апамея в Сирии. Другие города он назвал или по именам городов Эллады или 
Македонии, или по каким-либо своим деяниям, или же в честь царя Александра 
(Аппиан: 11; 57).

Основав Селевкию-на-Тигре, Селевк велел переселить в нее всех жителей Вавилона. 

Невредимыми он оставил только стены города и храм Бэха, вокруг которого 
позволил 
жить халдеям (Павсоний: 1; 16).

Под его властью было 72 сатрапии. Передав большую часть их своему сыну, Сам 
Селевк правил только землями между морем и Евфратом. Последнюю войну ему 
пришлось вести с Лисимахом из-за Фригии и Геллеспонта (Аппиан: 11; 62). Это 
была 
в то же время последняя схватка соратников Александра; их как бы сохранила 
судьба, чтобы на их примере явить свою превратность. Лисимаху было 74 года от 
роду, Селевку - 77. Но и в этом возрасте оба они были молоды душой и оба горели 

ненасытной жаждой власти. Ведь они вдвоем владели всем миром, но им казалось, 
ч