,
рассказал,  какой русский царь великий, что зовут его Николай Павлович и как
он послал  его  сюда.  Капитан  просил  гиляков  при  случае  всюду  и  всем
объявлять, что здесь теперь русские.
     После обеда гиляки стали расходиться.
     Утром  все готово  было к отъезду  капитана. К  палатке подвели оленей.
Позь и Афоня навьючили двух, а пятеро шли под верхом.
     - Так, значит, Козлов, чуть что - в Петровское! - говорил капитан.
     - Так точно, вашескородие! Чуть что - в Петровское!
     Козлов был хозяйственный человек, при нем оставался грамотный Шестаков.
Теперь у Козлова был пост, люди, шлюпка, пушка, продовольствие. Он знал, что
надо, как велел капитан, людям дать занятие, чтобы не томились и не скучали.
"Занятий
     537
     хватит,-  думал Козлов.- Дай бог управиться, лес заготовить на тот год.
Чистить место". Оставались олени - это для сообщения с Петровским и на мясо,
в случае голодовки.
     -  А  уж  чуть  что - в Петровское,- твердил Алеха,  испуганно глядя на
собравшегося к отъезду капитана.
     - Уж там все,- отвечал Конев.
     - Так все ясно? - еще раз спросил капитан Козлова.
     - Все, вашескородие!
     - И гиляков не обижать!
     - Само собой, Геннадий Иванович!
     - Да ничего не брать у них даром.
     Капитан обнял и перецеловал всех своих матросов по очереди.
     - Будем крепко смотреть,- говорил ему растроганный Фомин.
     - До будущей весны, братцы!
     Как всегда, жаль ему было расставаться со своими спутниками. У  всех на
глазах были  слезы.  "Нечего  жалостить их  и  себя",-  подумал  капитан  и,
опираясь на костыль, забрался на оленя.
     -  Так  полушубки  я  пришлю,- сказал он.- Уж  скоро  на  ночь часового
придется одевать потеплее.
     Позь и Афоня уселись на оленей верхами.
     - Ну, что, капитан, поехали? - спросил Афоня.
     - Поехали!
     Афоня крикнул по-тунгусски, и олени пошли.
     Невельской  въехал  в заросли травы,  и  все скрылось  - река, матросы.
Только  вдали  громоздились над травой  горы правого берега, и казалось, что
они совсем  близко и что нет за этой травой широченной реки, что трава так и
тянется до их подножий.
     Синело ясное небо в редких облаках.
     Чумбока тоже  ехал  на  запасном олене.  Он провожал  капитана до устья
Каморы.
     Капитан  улыбался кротко  и счастливо.  У него было хорошо па душе, что
пост поставлен, объявления на трех  языках даны Козлову,  матросы оставались
охотно, хотя и грустили. "Конев - подлец, даже его слеза прошибла".
     Вскоре  миновали заросли травы и снова выехали к реке. Через час были в
стойбище Новое Мео.
     Здесь остановились,  опять беседовали  со  стариками. Начались взаимные
расспросы. Договорились, что гиляки за плату будут возить сюда грузы с Иски.
     538
     Наконец все решили, вышли из юрты и стали опять садиться на оленей.
     - Так я, капитан, тут остаюсь,- сказал Чумбока.
     - Да, ты тут нужен.
     - Мне не хочется на Иски...
     - Из-за Орлова?
     -  Не-ет! Дмитрий хороший! Я  не боюсь его. Знаешь, капитан, ты подумай
хорошенько. Я тут  помогать  буду.  Я твой помощник,  помогаю тебе. А ты мой
помощник, помогаешь мне. И  я  буду  здесь  говорить, что русские  пришли. Я
скажу всем, что земля эта будет защищаться русскими. Так?
     -  Да, говори  смело! Если  волос  упадет  с твоей головы,  скажи,  что
капитан от Иски сразу найдет обидчика. Тебе надо что-нибудь из вещей?
     -  Дай мне выбрать хороший  нож  и топор, больше мне ничего не надо.  А
когда захочешь увидеть меня, скажи Позю, гиляки  меня найдут. Я буду на  Мео
жить, здесь. Пусть весной Дмитрий сюда приезжает. Я ему помогу. Прощай!
     В дверях юрты стояла голоногая, широколицая, молодая,  свежая и плотная
гилячка. За нее прятались малыши.
     Чумбока посмотрел на женщину и хотел что-то  сказать, но не  знал,  как
начать, и улыбнулся виновато.
     Капитан и  так все понял по одному его взору  и по  улыбке. А  у самого
кольнуло сердце.
     Олени  пошли по тропе вдоль речки. Лес сразу скрыл путников. Тощие,  но
высокие деревья густо росли  на низком обрыве над потоком.  Вскоре исчезли и
Амур,  и  горы дальнего берега, п даже  неба  не стало видно за  широкими  и
густыми вершинами деревьев. Капитан впервые вступил в амурскую тайгу.
     Он подумал: "Теперь в Петровское, а потом в Аян... И в Иркутск..."

Глава 20 ВЕЛИКАЯ ТАЙГА

     Вдруг лес  поредел,  раздвинулся, п небо открылось.  Выехали на старую,
зараставшую  молодняком  гарь. Огромные рыхлые  и  мягкие  стволы  догнивали
повсюду  среди сильных  свежих  побегов,  некоторые еще  были крепки.  Тропа
огибала упавший ствол
     539
     толщиной выше роста крупного оленя. Начались заросли  ольшаника,  потом
пошла мелкая береза, но чем дальше, тем лучше и крупней был лес.
     - Тут есть две тропы, капитан. Одна идет по речке, а другая через горы.
По речке ехать удобней, а чере