одумал капитан,  и тут только
понял, что и манерой держаться, и  всем своим обликом Умгх похож на китайца.
Китайцы  - земледельцы.  Гордая,  древняя  нация...  К  сожалению,  тут были
охотники легкой наживы,  не те, что  своим трудом создали одну из древнейших
цивилизаций.
     Китайцы угостили Невельского водкой.  Он  просил их  приезжать на  Иски
торговать. Они обещали.
     Все  жители  стойбища  долго  стояли под  обрывом  у  фанзушек,  видимо
беспокоясь за  судьбу русского суденышка, пустившегося под парусами в  такой
ветер. Но шлюпка шла уверенно.
     Позь  сидел  на корме подле капитана и говорил,  что удивляется, откуда
русские взяли, что здесь китайская земля.
     -  Миддендорф  тоже  про это  всегда спрашивал. И  раньше она  не  была
китайской.
     - А ты, Позь, держись за русских,-  сказал Шестаков,- тебя  тут большим
начальником сделают.
     - Я еще в Петербург поеду,- отозвался гиляк. Матросы  засмеялись. "Он в
самом деле пойдет далеко!" -
     подумал капитан.
     Матросы  после  Тыра,  где  гиляки   выказали  много   отваги  и   явно
сочувствовали русским, стали с ними порадушней.
     - А вот приказчик, первый-то раз отпускал нам товар в Аяне,- потихоньку
рассказывал товарищам Конев, сидя  на носу за парусом,-  так  сказывал, что,
мол, не все начальство за капитана.  Завойко  кричал  на нашего-то, дескать,
отпускаю товар, а сам не знаю, что мне будет за это, и, мол, есть  генералы,
что  нашим недовольны. И  так, видать, ему  не хотелось товар отпускать... А
капитан наш  этот товар размотал, раздарил да все  по дешевке роздал. Я  ему
вчерась  говорю - дешево отдаем, в Расее и  то за такую цену каждый схватит.
Мол, Завойко,  говорю,  обидится,  а  он говорит,  обойдется все,  мол, двум
смертям не бывать, а одной не миновать.
     - Вот, брат,  отчаянный  он стал! - отвечал Фомин.-  Как  он  маньчжура
ухватил!
     - Ладно, что не ждал, когда маньчжуры нападут, сам первый ударил, а  то
бы и его схватили и нам бы тогда...
     "Эх, я бы тут жил себе вольно!" -думал Конев, глядя на берега.
     34*
     581
     По службе  он был очень исправен и старателен, но офицеров не  любил  и
капитана  всегда поругивал.  Все удивлялись,  когда он попросился  с судна в
экспедицию. Еще на родине, под Пензой, наслышался Конев, как живут беглецы в
степи  у башкир и киргизов.  Видел он потом селения  выходцев из Европы  и в
Америке и на Гаваях и полагал, что люди в них живут не хуже, чем у башкир.
     После того как повидали на Амгуни землю и особенно  после Тыра, матросы
стали совсем по-другому смотреть  на здешние места.  И  хотя еще ни  единого
русского селения не  было на берегах Амура, а вольный  Степка  сам сбежал от
своих, матросы, спускаясь  вниз по реке, чувствовали себя так, словно вокруг
были  знакомые места,  хотя  знали  они  всего  лишь  несколько  стойбищ  да
промеривали нынче и в прошлом году фарватеры. Но  никто из них еще не ступил
в тот темный, грозно качавшийся лес, что стоял на сопках.
     Погода переменилась, и тучи разошлись. Ярко светило солнце, и Амур стал
опять синий, как морской залив. Огромные сопки, теперь уже без скал,  но все
так  же  покрытые буйным лесом, обступали  его. Шлюпка подходила  к знакомым
местам.  Вдали, весь  в яркой зелени,-  полуостров Куэгда. На нем в  прошлом
году  ночевали, выше  не  пошли,  от него  спускались  по правому берегу  до
Японского моря. Нынче опять высаживались на нем. Это то самое стойбище Новое
Мео на устье речки Каморы, где жили несколько дней тому назад, где встретили
Чумбоку. Отсюда через горы дорога на Иски.
     Видны знакомые юрты.
     "Хорошие места! - думает Конев.- Я бы  написал домой, заманил, и все бы
сюда переселились!"
     Все матросы с удовольствием смотрели на приближавшийся березовый лес.
     - Ну,  Степанов,  что задумался? - спросил  капитан  у Алехи.- Нравится
место?
     - Как же! Ндравится, вашескородие!
     - А что здесь будет?
     -  Тут?  - переспросил  матрос,  глядя  на тот  самый  берег,  что  еще
несколько  дней тому назад казался пустынным и наводил страшную тоску.  Лицо
Степанова просияло.
     - Не  здесь, Геннадий  Иванович,  а вон  там!  -  он показал  вдаль, н