| |
х. Капуя снова стала независимым
государством — суверенитет которого Рожер, по условиям бене-вентской
инвеституры, обязался уважать. Вопрос о том, сколько времени он бы это делал,
остается открытым: Капуя, хотя и сделалась бледной тенью прошлого, не
представлявшей ощутимой военной угрозы, оставалась вечной занозой и
препятствием к объединению юга, что раньше или позже надоело бы Рожеру. К
счастью, обстоятельства решили за него. Бесхарактерный юный Роберт, оставшись
без союзников, решил, пока не поздно, договориться с соседом и добровольно
признал герцога своим законным сюзереном.
Непрошеное подчинение, которое реально означало присоединение Капуи к
герцогству Апулия и таким образом сделало Рожера неоспоримым хозяином
нормандского юга, наглядно доказало, что все попытки Гонория поддерживать
неубедительный баланс сил потерпели крах; и на это можно было ожидать гневную
реакцию из Рима. Но к тому моменту, когда весть о капитуляции князя Роберта
достигла Латерана, Гонорий лежал безнадежно больной; и в последующие месяцы,
которые принесли герцогу Апулии величайшую награду в его жизни, папская курия
занималась другими, более неотложными делами.
Еврейская колония существовала в Риме со времен Помпея. Возникшая
сначала за Тибром, в Средневековье она переместилась на левый берег реки и
занимала тот самый квартал, прямо напротив острова, который позже папа Павел IV
выделил под гетто и где доныне стоит синагога. Сейчас этот квартал, обитатели
которого медленно приходят в себя после недавних страданий, выглядит довольно
убого; но в начале XII в. римские евреи благодаря своему огромному богатству
являлись влиятельной и авторитетной силой в папском городе. Наиболее уважаемой
из влиятельных еврейских семей была семья Пьерлеони, чьи тесные связи со
сменявшими друг друга папами заставили их более полувека назад принять
христианство; и с этого времени продолжающееся папское покровительство,
дополненное пышностью и великолепием, которыми члены семейства себя окружали,
обеспечили им такое социальное и финансовое положение, которое позволяло
Пьерлеони держать себя на равных с представителями самых блестящих
аристократических родов Рима.
Недоставало только одного пункта — но самого важного. Пьерлеони до сих
пор не дали миру ни одного папы. С учетом всех обстоятельств подобное упущение
казалось вполне объяснимым, но его следовало исправить. В течение нескольких
лет взоры членов рода с надеждой обращались к самому блестящему из их отпрысков,
некоему Петру ди Пьерлеони, который быстро поднимался в церковной иерархии. Он
обладал всеми необходимыми качествами. Его отец был доверенным лицом Григория
VII, а сам он после обучения в Париже у самого великого Абеляра стал монахом в
Клюни. В 1120 г. его отозвали в Рим, где Пасхалий II по просьбе его отца сделал
его кардиналом, после чего Петр последовательно служил папским легатом во
Франции, а затем в Англии. Он появился при дворе Генриха I Английского со столь
блестящей свитой, что, по-видимому, произвел на короля сильное впечатление:
если верить Уильяму Мальмсберийскому, кардинал вернулся в Рим с таким
количеством богатых даров, что поразил даже членов курии. Фактически нет
оснований предполагать, что Пьерлеони был более продажен, чем другие
современные ему князья церкви; наоборот, его истинная набожность и безупречное
клюнийское прошлое делали его убежденным сторонником реформ94. Но он был
одаренным, волевым и очень честолюбивым человеком; и как всякий потенциальный
кандидат на престол святого Петра, имел врагов. Из них наибольшую опасность
представляли последователи Гильдебранда — то, что можно назвать левым крылом
курии, — которые опасались, что папа Пьерлеони вернет папство к старому образу
действий и оно станет вновь инструментом — или даже игрушкой — римской
аристократии; и наиболее непримиримые соперники семейства Пьерлеони, другой
устрашающий выводок выскочек — Франджипани.
К началу февраля 1130 г. стало ясно, папа Гонорий умирает и кардинал
Пьерлеони, который пользовался поддержкой многих членов коллегии кардиналов,
большей части аристократии и практически всех низших сословий в Риме, среди
которых его тонко просчитанная щедрость вошла в поговорку, имел все шансы стать
его преемником. Но оппозиция не желала упускать случая. Противники Пьерлеони
под предводительством Аймери95, которого мы последний раз встречали, когда он
вместе с Ченчием Франджипани вел переговоры с Рожером II на берегах Брадано,
захватили умирающего понтифика и доставили его в монастырь Святого Андрея в
центре квартала Франджипани; таким образом они получили возможность скрывать
его смерть до нужного им момента. Затем 11 февраля Аймери собрал в монастыре
верных ему кардиналов и начал подготовку к новым выборам. Такая процедура,
помимо того что она была откровенно бесчестной, являлась также прямым
нарушением декрета Николая от 1059 г. и вызвала возмущение остальной курии.
Бормоча проклятия в адрес «всех тех, кто проводит выборы до похорон Гонория»,
они сразу же назначили комиссию из восьми выборщиков от всех партий, которая,
объявили они, соберется в церкви Святого Адриана — не Святого Андрея — тогда, и
только тогда, когда папа упокоится в могиле.
Отказ проводить выборы в церкви Святого Андрея, очевидно, вызывался
нежеланием кардинала Пьерлеони и его сторонников отдавать себя на милость
Франджипани, но, когда они пробыли к церкви Святого Адриана, ситуация там
оказалась не лучше. Люди Аймери уже заняли здание и забаррикадировались в нем.
Разгневанные соратники Пьерлеони повернули назад; кроме того, к ним
присоединились некоторые другие кардиналы, которые не питали большой любви к
Пьерлеони, но возмущались поведением папского секретаря — все они собрались
теперь в старой церкви Святого Марка в ожидании дальнейших событий.
13 февраля по Риму поползли слухи, что папа наконец умер и что эта
новость сознательно скрывается. Рассерженная толпа собралась у монасты
|
|
