| |
оснулся, жар совсем отпустил его; теперь можно было принять
Крычинского и Адуровича.
Им это было крайне необходимо: они не знали, что делать. Правда,
войско, которое вышло из города во главе с молодым Нововейским, должно
было воротиться только недели через две, но что, если оно вдруг прибудет
раньше? Разумеется, Крычинский с Адуровичем лишь делали вид, будто хотят
вернуться на службу Речи Посполитой, всем верховодил здесь Азья - он один
мог распорядиться ими, он один мог разъяснить, что нынче выгодней: немедля
идти назад, в султанские земли, или притворяться, и как долго
притворяться, будто они служат Речи Посполитой? Оба отлично знали, что сам
Азья в конце концов предаст Речь Посполитую, не исключено, однако, что он
велит им повременить с изменой до начала войны, чтобы после извлечь из
этого большую пользу. Его указания были для них непреложны: он навязался
им в вожди как голова всего дела, как самый хитрый и влиятельный человек,
наконец, как сын Тугай-бея - прославленного средь ордынцев воителя.
Преисполненные усердия, встали они у его ложа, низко кланяясь, а он в
ответ приветствовал их, глядя одним глазом из-под перевязок, слабый еще,
но бодрый. И начал так:
- Я болен. Женщина, которую хотел я для себя похитить, вырвалась из
моих рук, ранивши меня рукоятью пистолета. То была жена коменданта
Володыёвского... Да падет мор на него и на весь его род!..
- Быть посему! - ответили оба ротмистра.
- Да ниспошлет вам аллах, правоверные, счастье и удачу!..
- И тебе, господин!
И тут же принялись обсуждать, как надлежит им действовать.
- Медлить нельзя, надо уходить к султану, не дожидаясь войны, -
сказал Азья. - После того, что случилось с той женщиной, они перестанут
доверять нам и в сабли на нас ударят. Но мы прежде нанесем им удар и
сожжем этот город во славу аллаха! А горсть солдат, что тут осталась,
ясырями возьмем, добро валахов, армян и греков меж собою разделим и за
Днестр подадимся, в султанские земли.
У Крычинского и Адуровича, которые вконец одичали, с давних пор кочуя
и грабя вместе с дикой ордой, при этих словах загорелись глаза.
- Благодаря тебе, господин, - молвил Крычинский, - нас пустили в этот
город, который бог отдает нам нынче...
- Нововейский думал, что мы на службу Речи Посполитой переходим, он
знал, что ты подходишь, чтобы соединиться с нами, и потому счел нас
своими, как тебя своим считает.
- Мы стояли на молдавской стороне, - вставил Адурович, - но оба с
Крычинским в гости к нему наезжали, и он принимал нас как шляхтичей и так
говорил: нынешним своим поступком вы страшные грехи искупаете, а коль
скоро гетман вас за поручительством Азьи простил, мне-то чего на вас
волком смотреть? Он хотел даже, чтоб мы в город вошли, но мы так ответили:
<Не войдем, покуда Азья, сын Тугай-бея, не вручит нам позволение от
гетмана...> Напоследок он еще пир нам закатил и просил, чтобы мы за
городом присматривали...
- На пиру том, - подхватил Крычинский, - видели мы отца его и
старуху, что мужа в плену разыскивает, и ту девицу, на которой Нововейский
жениться надумал.
- А, - вскричал Азья, - верно, они же все тут!.. А панну Нововейскую
я сам привез!
И хлопнул в ладоши, а когда, мгновение спустя, появился Халим, сказал
ему так:
- Пускай татары мои, как огонь в городе увидят, тотчас кинутся на
солдат, что в крепости остались, и перережут им глотки; а женщин и старого
шляхтича пускай свяжут и стерегут до моего распоряжения.
Потом обратился к Крычинскому и Адуровичу:
- Сам я помогать вам не буду, слаб еще, однако на коня все же сяду,
чтобы поглядеть хотя бы. Ну, други мои, за дело!
Крычинский с Адуровичем опрометью кинулись к дверям, он же вышел
вслед за ними и, велев подать себе коня, подъехал к частоколу, чтобы из
ворот высоко положенной крепости наблюдать за тем, что происходит в
городе.
Липеки во множестве перелезли через частокол, чтобы с вала насытиться
видом резни. Те из солдат Нововейского, кто не ушел в степь, при виде
толпы татар решили, что предстоит какое-то зрелище, и тут же смешались с
ними без тени тревоги или подозрения. Впрочем, было той пехтуры не более
двух десятков, остальные сидели себе спокойно по кабакам.
Тем временем отряды Адуровича и Крычинского в мгновение ока
рассыпались по городу. Были в тех отрядах почти исключительно липеки и
черемисы, то есть давние жители Речи Посполитой, по большей части шляхта,
но они уже давно покинули страну и за время своих скитаний вполне
уподобились диким татарам. Жупаны их изодрались, почти на всех были теперь
бараньи тулупы шерстью наружу, надетые прямо на голые тела, задубелые от
степного ветра и дыма костров; оружие, однако, у них было лучше, нежели у
диких татар; у всех сабли, луки с калеными стрелами, а у многих и
самопалы. Лица же выражали жестокую кровожадность, как и лица их
добруджских, белгородских или крымских сородичей.
Они рассыпались по городу, пронзительно крича, чтоб
|
|
