м схватить гетмана и привязать к коню, увлек за собою.
     Остались только казачьи отряды.
     Предводитель казаков,  кропивенский полковник Дедяла,  не знал, что с
Хмельницким, но, видя разгром и позорное бегство ордынцев, остановил своих
людей и, отступив, расположился табором в болотистой развилине Плешовой.
     Меж тем разразилась гроза и  дождь хлынул с небес неудержимым потоком
"Господь омыл землю после справедливой битвы".
     Дожди шли  безостановочно несколько дней,  и  несколько дней отдыхало
королевское войско,  измотанное  в  предыдущих сраженьях;  казаки  же  тем
временем окружили свой  табор  валами,  уподобив его  гигантской подвижной
крепости.
     Едва  прекратились дожди,  началась осада  -  самая  удивительная изо
всех, какие когда-либо случались.
     Стотысячное королевское войско  окружило вдвое  более  многочисленную
армию Дедялы.
     Королю не хватало пушек,  провизии, боевых припасов - у Дедялы пороха
и прочих запасов было в избытке,  а сверх того, семьдесят тяжелых и легких
орудий.
     Но во главе королевского войска стоял король - казакам же недоставало
Хмельницкого.
     Королевские  воины   одушевлены  были   недавней  победой  -   казаки
усомнились в себе.
     Миновало несколько дней -  надежда на возвращенье Хмельницкого и хана
исчезла.
     Тогда начались переговоры.
     Казацкие полковники пришли к  королю и  били челом и  просили оказать
снисхождение;  обходя шатры сенаторов,  за  одежды цеплялись,  обещая хоть
из-под земли достать и выдать королю Хмельницкого.
     Сердцу Яна Казимира не чуждо было состраданье - он пообещал отпустить
по домам черный люд и простых воинов с тем условием, что задержит старшин,
пока ему не будет выдан Хмельницкий.
     Однако такое решение старшин никак не устраивало:  за бессчетные свои
проступки они не надеялись получить прощенье.
     Пока шли  переговоры,  не  прекращались отчаянные вылазки и  схватки,
польская и казацкая кровь каждый день лилась рекою.
     Днем казаки бились с  отвагой и упорством отчаяния,  но ночью толпами
бродили вокруг королевского лагеря, угрюмо моля о милосердии.
     Дедяла готов  был  принять условия короля и  даже  пожертвовать своей
головою, чтобы спасти народ и войско.
     Но в казацком таборе начались раздоры.  Одни хотели сдаться, другие -
защищаться до последнего, и все искали способа выбраться из лагеря.
     Впрочем, даже отважнейшим из них это казалось немыслимым.
     Табор  заперт  был  двумя  рукавами  реки  и   бескрайними  болотами.
Обороняться в  нем  можно было годами,  путь же  к  отступлению был только
один: через королевское войско.
     Об этом пути никто в таборе и не помышлял.
     Переговоры,  прерываемые схватками,  тянулись лениво;  раздоры  среди
казачества вспыхивали все  чаще.  Во  время одной такой вспышки Дедяла был
смещен и на его место выбран новый предводитель.
     Имя  его вселило отвагу в  павших духом казаков и,  пронесясь громким
эхом по королевскому стану,  оживило в  сердцах нескольких рыцарей смутные
воспоминанья о недавних страданиях и бедах.
     Нового предводителя звали Богун.
     Он  и  раньше  занимал  высокое  положение среди  казацкой  старшины,
верховодил в  боях  и  на  радах.  В  нем  видели  преемника Хмельницкого,
которого он даже превосходил в ненависти к ляхам.
     Богун первым из  казацких полковников одновременно с  татарами привел
под  Берестечко  пятидесятитысячное войско.  Он  участвовал в  трехдневном
конном сражении и,  будучи вместе с ханом и ордынцами разгромлен Иеремией,
сумел вывести живыми большую часть своих людей, с которыми и нашел убежище
в таборе.  Теперь, после свержения Дедялы, партия непримиримых избрала его
верховным военачальником, веря, что ему одному по силам будет спасти табор
и войско.
     И в самом деле,  новый полководец слышать не хотел о переговорах - он
жаждал боя  и  пролития крови,  даже если ему  самому суждено было в  этой
крови захлебнуться.
     Однако вскоре он  убедился,  что  с  его  отрядами нечего и  думать с
оружием в руках пройти по трупам королевских воинов, и ухватился за другое
средство.
     История  сохранила  память  о   тех  беспримерных  усилиях,   которые
современникам казались по плечу гиганту, - но только так можно было спасти
чернь и войско.
     Богун решил перейти бездонные болота Плешовой,  а  вернее,  построить
через них такую переправу, чтобы вывести всех осажденных.
     Целые леса стали валиться под топорами казаков и утопать в трясине, в
болото летели телеги,  палатки,  кожухи,  свитки -  и  мост с  каждым днем
удлинялся.
     Казалось, для этого вождя невозможного не существует.
     Король медлил со  штурмом,  желая  избежать кровопролития,  но,  видя
кипевшую в таборе работу,  понял, что иного выхода не остается, и приказал
трубачам оповестить войско,  чтобы к  вечеру все  были готовы к  решающему
сраженью.
     Никто в казацком таборе не знал о намерениях врага -  мост наращивали
всю  предыдущую  ночь,  и  на  рассвете  Богун  со  старшинами  отправился
осматривать проделанную работу.
     Был  понедельник седьмого июля 1651 года.  Утро в  тот  день занялось
бледное,  словно испуганное,  заря  на  востоке была  цвета крови,  солнце
вставало недужное, ржавое, кидая кровавый отблеск на леса и воды.
     Из   польского  лагеря  вы