| |
му. Теперь и в садах закипел жестокий бой, но тут же
и кончился, ибо сопротивление шведов уже ослабело. Заглоба лично
командовал этой последней схваткой, а когда со шведами было покончено,
солдаты разбежались по садам и всему дворцу в поисках добычи.
А Заглоба отправился в самый конец сада, туда, где стены сходились
глубоким углом и куда не заглядывало солнце. Грозному рыцарю хотелось
перевести дух и отереть со лба жаркий ратный пот. И вдруг он заметил, что
из-за прутьев железной клетки на него злобно смотрят какие-то диковинные
уродцы.
Клетка была вмурована в стену в самом углу, так что ядра до нее не
долетали. Дверца клетки была широко раскрыта, но тощие, безобразные
существа даже и не думали воспользоваться этим: напуганные шумом, свистом
пуль и жестокой резней, которая только что происходила перед ними, они
забились в дальний угол клетки, спрятались в солому и лишь тихо ворчали от
ужаса.
- Simiae* или черти? - спросил сам себя Заглоба.
_______________
* Обезьяны (лат.).
И вдруг отважная душа его восстала, он занес меч и, объятый гневом,
ворвался в клетку.
Первый же взмах его сабли вызвал среди обезьян отчаянный переполох.
Избалованные шведскими солдатами, которые любили их за потешные проделки и
подкармливали из своих скудных пайков, они попросту обезумели от страха и
неожиданности, а поскольку Заглоба загородил собой выход, обезьяны начали
дико скакать по клетке, цепляться за прутья, за потолок, завизжали,
заскрежетали зубами, в конце концов одна, совсем ошалев, прыгнула Заглобе
на спину, вцепилась в волосы и прижалась к нему, что было сил. Вторая
впилась в правое плечо, третья обхватила за шею спереди, четвертая повисла
на завязанных сзади откидных рукавах, а Заглоба, задыхаясь, обливаясь
потом, тщетно кидался из стороны в сторону, тщетно отмахивался вслепую
саблей; вскоре он уже еле дышал, глаза у него вылезли из орбит, и он
завопил истошным голосом:
- Люди! Друзья! Спасите!
Услышав эти вопли и не сразу разобравшись, в чем дело, несколько
рыцарей с окровавленными саблями в руках бросились ему на помощь; вдруг
они остановились, переглянулись в изумлении и все разом, как по команде,
разразились громовым хохотом. Подбегало все больше бойцов, собралась целая
толпа, и каждый немедленно заражался всеобщим весельем. Солдаты шатались,
как пьяные, хватались за бока; перемазанные кровью лица судорожно
кривились от смеха, и чем сильней метался пан Заглоба, тем громче они
хохотали. Лишь Рох Ковальский, прибежав сверху, растолкал толпу и вызволил
дядю из обезьяньих объятий.
- Негодяи! - крикнул, задыхаясь, Заглоба. - Провалиться вам всем на
месте! Смеетесь, глядя, как чудища африканские терзают честного католика?
Чтоб вам сдохнуть! Да если б не я, вы бы до сих пор толклись башкой об
ворота, этим только вам и заниматься! Чтоб вам сдохнуть, обезьяны и те
лучше, чем вы!
- Сам сдохни, обезьяний король! - крикнул ратник, стоявший ближе всех
к Заглобе.
- Simiarum destructor*, - подхватил другой.
_______________
* Истребитель обезьян (лат.).
- Victor! - добавил третий.
- Какой он там victor, скорей уж victus*!
_______________
* Побежденный (лат.).
Тут Рох снова пришел дяде на помощь. Он ударил первого с ряду крикуна
кулаком в грудь, и тот упал, отплевываясь кровью. Иные попятились,
испугавшись Рохова гнева, иные схватились за сабли, но тут со стороны
Бернардинского монастыря донеслись крики и выстрелы, и распря была забыта.
Там, видимо, бой был в полном разгаре, и шведы, судя по лихорадочной
мушкетной пальбе, отнюдь не собирались сдаваться.
- Поможем им! К костелу! К костелу! - крикнул Заглоба.
А сам побежал наверх, в правое крыло дворца, откуда виден был костел,
который, казалось, объят был огнем. Толпы штурмующих клубились внизу, у
стен, безуспешно стараясь прорваться внутрь, и без пользы гибли под
перекрестным огнем, ибо пули градом сыпались на них не только из костела,
но и от Краковских ворот.
- Пушки к окнам! - скомандовал Заглоба.
Во дворце Казановских было достаточно пушек, и не только малых, их
живо подтащили к окнам; из обломков драгоценной утвари, из постаментов
статуй соорудили лафеты, и через полчаса пустые оконные проемы ощетинились
двумя десятками пушечных жерл, нацеленных на костел.
- Рох! - говорил страшно раздосадованный Заглоба. - Я должен
совершить какой-нибудь подвиг, иначе прощай моя слава! Из-за этих обезьян
- зараза на них! - все войско станет обо мне судачить, и хоть я и сам за
словом в карман не полезу, однако же всех мне не переговорить. Я должен
смыть этот позор, а иначе меня по всей Речи Посполитой ославят обезьяньим
королем!
- Верно, дядя, вы должны смыть этот позор! - громоподобно откликнулся
Рох.
- А вернейшее к тому средство будет вот какое: точно так же, как я
захватил дворец Казановс
|
|
