их  к  порядку,  но  неразбериха от  этого  только
усилилась.
     И  вдруг  раздались столь громкие крики,  что  даже  пирующие в  доме
замолкли.
     - Что это? - спросил кто-то из полковников. - Не челядь же это орет?
     - А  ну-ка,  милые  гости,  потише!  -  сказал  встревоженный гетман,
прислушиваясь.
     - Это не просто спьяну кричат!
     Внезапно окна задрожали от орудийных раскатов и мушкетной пальбы.
     - Атака! - крикнул Володыёвский. - Противник пошел в наступление!
     - По коням! В сабли!
     Все повскакали с мест. В дверях сделалась давка, затем толпа офицеров
высыпала на майдан, крича вестовым, чтобы подавали лошадей.
     Но  в  суматохе нелегко было  найти своего коня,  а  тем  временем из
темноты неслись тревожные голоса:
     - Неприятель наступает! Котвич под обстрелом!
     И  каждый,  перескакивая  в  темноте  через  изгороди,  сломя  голову
помчался к своей хоругви. Тревога быстро распространилась по всему лагерю.
Не во всех хоругвях кони были под рукой, там-то и началось замешательство.
Толпы пеших и  конных солдат,  крича и галдя,  топтались в кромешной тьме,
налетали друг на  друга,  не  могли разобрать,  где  свои,  где противник.
Кто-то кричал уже, что это наступает шведский король со всею армией.
     В самом деле,  по хоругви Котвича неожиданно и с большой силой ударил
шведский отряд.  Котвич по причине недомогания, к счастью, на пир не пошел
и  потому смог сдержать первый натиск,  но  вскоре вынужден был отступить,
так как численный перевес был на  стороне нападающих,  которые осыпали его
огнем из мушкетов.
     Первым к нему на помощь пришел Оскерко со спешившимися драгунами.  На
выстрелы шведов загремели ответные выстрелы. Но и драгуны Оскерко также не
могли  долго  выдерживать натиск врага и  вскоре начали поспешно отходить,
устилая поле трупами. Дважды бросался Оскерко в бой, и дважды его драгуны,
едва  успевая  отстреливаться,   рассыпались  по  полю.  Под  конец  шведы
разметали их  во  все стороны и  неудержимым потоком хлынули к  гетманской
квартире.  Из города выходил полк за полком;  шла и  пехота,  и кавалерия,
выкатывались  даже  полевые  пушки.  Дело  шло  к  генеральному  сражению,
которого, казалось, жаждал неприятель.
     Между  тем  Володыёвский,  выбежав из  квартиры гетмана,  застал свою
хоругвь уже на ходу;  она бросилась на выстрелы по первой тревоге, так как
всегда находилась в боевой готовности.  Вел ее Рох Ковальский,  который не
был на пиршестве,  как и пан Котвич, но по иной причине, - его попросту не
пригласили.  Володыёвский велел  спешно  поджечь  несколько сараев,  чтобы
осветить себе путь, и поскакал к месту боя. По дороге к нему присоединился
Кмициц со своими грозными волонтерами и  той частью татар,  что не пошла в
разъезд. Оба они подоспели как раз вовремя, чтобы спасти Котвича и Оскерко
от полного разгрома.
     К тому времени сараи хорошо разгорелись, и стало светло как днем. При
свете пожара лауданцы, поддержанные Кмицицем, атаковали полк пехотинцев и,
невзирая на огонь, пустили в ход сабли. На помощь своим бросились шведские
рейтары и вступили в ожесточенную схватку с лауданцами.  Какое-то время ни
одна из сторон не могла взять верх,  -  так борцы,  обхватив друг друга за
плечи, собирают все свои силы, и то один, то другой пригибают противника к
земле;  но  вскоре шведский строй стал  сильно редеть и  наконец сломался.
Кмициц со  своими рубаками бушевал в  самой гуще  боя;  Володыёвский,  как
обычно,  расчищал перед  собой  широкую  просеку,  плечо  к  плечу  с  ним
трудились на  кровавой ниве оба  великана Скшетуских,  и  Харламп,  и  Рох
Ковальский;  лауданцы махали саблями наперегонки с бойцами Кмицица, одни -
с неистовыми криками,  другие,  как, например, Бутрымы, разом наваливались
на врага, не издавая ни звука.
     На помощь дрогнувшим шведам поспешили новые полки,  а Володыёвского и
Кмицица  поддержал Ванькович,  который стоял  неподалеку от  них  и  также
быстро  изготовился к  бою.  А  тут  и  гетман  бросил наконец в  бой  все
остальное войско и  ударил на врага как следует.  По всему пространству от
Мокотова до самой Вислы закипела жестокая битва.
     К гетману подскакал на покрытом пеной коне Акба-Улан, который ходил в
разъезд.
     - Эфенди! - крикнул он. - От Бабиц к городу чамбул идет, с ними целый
обоз, хотят в город пробраться!
     В  мгновение ока Сапега понял,  что означала вылазка врага в  сторону
Мокотова.  Шведы хотели отвлечь войска,  стоявшие на блонском тракте, дабы
конное подкрепление и обоз с провиантом могли проникнуть в стены города.
     - Скачи к Володыёвскому!  -  крикнул он Акба-Улану. - Пусть лауданцы,
Кмициц и Ванькович отрежут им путь,