го осталось
отягощать себя заботой, как вернуть ушедшую любовь царственной Лелу. Иначе я
и подумать не дерзнул бы о возвращении Непобедимого.  Тоже можно упасть, а с
высоты горы или  трона -  нет разницы,  хотя высота трона досягаема лишь для
"богоравных", а высота самой ледяной горы доступна каждому, даже рабу.
     Должен признаться себе:  возвращение Георгия из  Носте мне  если  и  не
очень приятно,  то  очень выгодно,  ибо  все  его  помыслы:  "От  Никопсы до
Дербента!"  А  это  крепость моего трона,  ибо  сила и  моего царства в  его
обширности.
     А  кому такое не  по  вкусу?  Не задумываясь скажу:  Шадиману.  Лишение
четырех  княжеств  их  призрачной независимости -  это  удар  по  непокорным
тавади.  Шадиман же всю жизнь боролся за привилегии княжеского сословия. Что
ж, приходится радоваться печали этого сильного умом и владениями князя. Я не
раз приглашал его вернуться в Тбилиси и приняться за дела царства.  И каждый
раз он  под разными предлогами отказывался,  наполняя мое сердце ликованием.
Но с таким князем,  как Шадиман Бараташвили, и с таким азнауром, как Георгий
Саакадзе,  лучше  жить  в  мире.  И  я  снова посылал гонцов в  Сабаратиано,
наполняя  свои  послания красноречивыми доводами и  упреками,  что  князь  в
трудную пору  обрекает меня на  одиночество.  И  снова восторгался,  получая
туманные обещания прибыть своевременно.
     Возможно,  он,  перл  Марабды,  ждет возвращения Непобедимого?  Его  не
напрасно подстерегает разочарование,  ибо объединение всех грузинских царств
и  княжеств под моим скипетром станет той пропастью,  которую не перешагнут,
чтобы встретить друг друга,  князь и азнаур.  Для меня выгодна эта преграда,
для  бога тоже,  -  ибо  дружба "барса" и  "змеи" противозаконна!  Да  будет
известно:   прыгающий  должен  прыгать,   ползающий  -   ползать,   иначе...
расшалившись, они могут опрокинуть трон".
     Хосро-мирза,  царевич Кахети,  ставленник могущественного шаха  Аббаса,
вздрогнул.  Открыв глаза, он пытливо оглядел "зал оранжевых птиц", остановил
свой взгляд на Кериме и весело рассмеялся...

     - Тут я,  о мой повелитель, весь превратился в слух, - продолжал Керим,
- ибо испугался слишком долгого молчания Хосро-мирзы.  "О  Керим,  ты словно
добрый вестник,  -  так  начал говорить повеселевший царь  Картли.  -  Слава
аллаху, предопределившему мне написать такой ферман, ибо и я видел Моурави в
ореоле славы Непобедимого.  Но  еще один ферман повезешь ты,  о  Керим,  для
княгини Хорешани.  Пусть, когда захочет, вернется, одна, или... с мужем, или
еще с кем пожелает.  Носте тоже перейдет обратно к владельцу,  награжденному
им за доблесть".
     - Не  хочешь ли ты,  Керим,  сказать,  что будущий царь скрепил печатью
такие ферманы?
     - Аллах свидетель, скрепил, ага Дато, и как раз они со мною.
     Воцарилось молчание.  Дареджан робко вскинула голову и тотчас опустила:
"О защитница всех скорбящих, подскажи Моурави дать согласие!"
     - Оказывается,  я  когда-то  не  напрасно  подсунул шаху  Аббасу  этого
хитрого  политика Багратида Хосро  взамен  благородного,  но  бесхитростного
Багратиони Луарсаба Второго...  И не раскаиваюсь,  ибо не трудно понять, кто
для  Картли важнее.  Думаю,  хитрец недаром открывает мне  возможности мирно
вернуться в Картли, но он тешит себя надеждой, что только о возвеличении его
трона буду  я  печалиться.  Пусть раньше подумает,  как  сделать,  чтобы дым
очагов  народа подымался густой и  синий,  чтобы  "обязанные перед  родиной"
уходили на битву веселыми,  не опустошая закрома своих дарбази, чтобы князья
сняли дорожные рогатки, ибо пошлиной за проезд через их владения они снижают
торговлю и еще больше обедняют народ,  лишая его возможности продать излишек
и купить необходимое.  И еще: на войне весь народ грудью защищает отечество,
а трофеи делят между собою только владетели.
     - А азнауры нет?
     - И  азнауры  не  должны  самовластно делить  то,  что  не  ими  только
заработано.  Ты не усмехайся,  мой Папуна,  я говорю не о трофеях,  взятых в
далеких странах, немало и я добыл их в чужеземных владениях.
     - Хорошо добыл! - возмутился Дато. - Скажи лучше, сколько себе оставил?
     - Полтора шаури на  заплату для  цаги!  Все на  оружие и  на  улучшение
хозяйств народу роздал.
     - Э,  Димитрий,  не совсем так:  отдавал народу часть доходов от личных
земель,  а надо,  чтобы народ от всего царства прибыль получал. Так вот, все
трофеи должны поступать в  "сундук царства",  и  пусть сам  царь с  честными
мдиванбеками определяют,  сколько  кому  и  за  что  следует и  сколько надо
оставить на постройку крепостей, мостов, на украшение городов.
     - Дорогой Георгий, ты забыл про церковь, - засмеялся Дато, - этого тебе
никогда не простят!
     - Об этом не следует беспокоиться,  церковь всегда о  себе напомнит.  И
если я  что-нибудь понимаю в  царях,  то  этот Багратид,  Хосро,  не  станет
препятствовать  мне   объединить  Грузию  в   одно  царство  и   притворится
непонимающим,  когда мы,  азнауры,  -  скажем, с ничбисцами - начнем гнать с
наших земель не только мусульман, но даже их тени.
     Спросите -  почему?  Хосро  -  царевич-грузин и  собирается царствовать
единолично и долго.  Добавлю:  царствовать от "Никопсы до Дербента!" Как при
солнцеликой.  А для такого величия трона ему нужно признание всего народа, а
не только князей,  стяжателей всех земных благ. Он все не хуже меня понимает
- и  потому,  что не раз в  Исфахане говорил с  ним об этом,  и потому,  что
хорошо знает,  что представляет собою изгнанный народом царь.  Итак, решено:
мы,   мои  соратники,  вернемся  в  Картли  и  будем  выполнять  давн