стольный город Картлийского царства.
Засуетились в замках князья и Северной,  и Южной Кахети,  ибо царь предложил
сопровождать его всем желающим.
     Обо всем том,  что происходит в  телавском дворце,  Зурабу стало вскоре
известно,  и  не  только из  послания к  нему  Теймураза,  а  больше от  его
лазутчиков.
     Не  сомневаясь,  что Зураб не обходится без услуг тайных осведомителей,
придворные и  непосредственно сам  царь  любым  образом старались довести до
шершавого уха  "шакала" о  лихорадочно протекающих сборах.  Царь даже как-то
резко заспорил с  Нестан-Дареджан,  настаивая на ее поездке в  Тбилиси.  Он,
царь  Теймураз,  уже  дал  слово  и  нарушать  его  не  намерен.  От  криков
Нестан-Дареджан все  слуги попрятались,  даже поварята забрались в  подвалы:
как посмел отец за нее слово давать?  Она все ковры собственноручно изрежет,
все подарки Зураба в Иори выбросит,  все розы в саду растопчет,  все вино из
марани собакам выльет! Она!.. Она!..
     Не  меньше ее надрывался царь:  он не позволит перечить ему,  он сумеет
наконец сломить упрямство своевольной дочери! Он!.. Он!..
     Но  окончательно убедила  лазутчиков Зураба  царица  Натия.  Ничего  не
подозревая о  хитрости царя,  она испускала вопли и  то  и  дело разражалась
угрозами.  Оказывается,  ей надоело сидеть в  Телави,  однообразном в  своем
разнообразии,  и  беречь неблагодарную дочь.  Она желает выехать в  Тбилиси,
многобашенный  и  сине-купольный,   попировать  с  подругами  своей  юности,
посетить замки  князей,  полюбоваться холодным,  рожденным в  Индии,  огнем,
которым обещает расцветить небо  князь Зураб,  ее  зять.  О  пречистая дева!
Откуда у ее дочери такой вздорный характер?! Но она!.. Она!..
     Ночью,   когда  в  арочном  дворце,  утомленные  бурей,  продолжавшейся
несколько  дней,   крепко  уснули  царедворцы,  Теймураз  тихо  пробрался  в
опочивальню Нестан-Дареджан.
     Увидя отца, она отшвырнула ножкой мутаку и снова было принялась вопить,
но  Теймураз  таинственно  приложил  палец  к  губам  и  смеющимися  глазами
посмотрел на дочь.
     На черных длинных ресницах Нестан сверкнула слеза:  долго ли ей терпеть
еще  нелюбимого мужа?!  Если  церковь не  расторгнет ненавистный ей  брак  с
Зурабом Эристави,  то  она негласно уедет в  Имерети,  ибо жить не может без
царевича Александра.
     Одобрительно  кивнув  головой,   Теймураз  склонился  к   ушку  дочери,
украшенному жемчужной подвеской, к зашептал:
     - Твое волнение понимаю не одним разумом, но и сердцем. Я даже начертал
маджаму о стенании:

                Девы, на свет уповающей
                В призрачной мгле Алазани,
                Царство лозы орошающей
                Участи горькой слезами

                Вечность проходит, минута ли,
                Тяжки нам горести эти.
                Гордую душу опутали
                Дэви арагвского сети.

     Мы  тоже  желаем вызволить тебя  из  арагвских сетей и  лицезреть женой
наследника имеретинского престола.
     Нестан жарко обняла отца и покрыла его лицо поцелуями.
     - Говори, говори, отец! Что ты придумал?
     - Заставить Зураба добровольно расторгнуть с тобою брак.
     - Но он без принуждения не согласится!
     - Не отчаивайся,  мое дитя, согласится! Я ему пообещаю жезл соправителя
Картли...  Необходимо одно:  чтобы он,  полный надежд,  прибыл сюда,  в  наш
Телави.  Здесь само небо прозрачной голубизны располагает к  доверию и легче
будет  убедить  Зураба.  Да  и  церковь  вмешается.  Я  ведаю  тайны  сердца
человеческого. Медлить нельзя. Царь Имерети Георгий одержим недугом, вот-вот
бог  призовет его  к  себе.  Необходимо до  его  кончины  стать  тебе  женою
наследника -  и потому,  что лучше войти вместе с Александром на престол,  и
потому, что траур заставит вас еще год томиться... Напиши Зурабу, что я тебе
продиктую, и ты... через месяц станешь свободной.
     Наутро царь  объявил собравшимся князьям,  что  царевна Нестан-Дареджан
согласна поехать в Тбилиси, но пусть за ней, как определено правилами двора,
прибудет Зураб Эристави, князь Арагвский.
     Трижды  скакали по  Кахетинской дороге,  через  Гомборский перевал,  из
Телави в Тбилиси и обратно скоростные гонцы.
     Зураб  в  отчаянии  умолял  царя  уговорить Нестан-Дареджан  пренебречь
излишней торжественностью и  вернуться к  нему.  С  третьим гонцом  Теймураз
ответил осторожному, словно олень, Зурабу: "Приди и возьми!"
     Зурабу всюду мерещился белый Орби,  царь орлов.  Он,  будто не  был уже
повержен,  потешался над ним.  Ругаясь,  Зураб решился на  крайнее средство,
чтобы выманить царевну и отнять Картли у царя. Он вызвал последнего гонца от
Теймураза,  азнаура Лому,  и,  запершись с ним,  сказал, что боится доверить
пергаменту слова, поэтому пусть азнаур все запомнит и лично наедине передаст
царю,  что  царица  Тэкле  скрывалась у  Мухран-батони и  сейчас заговорщики
готовятся водворить ее  на картлийский трон;  что царицу видели со свитой на
плоту,  плывшем по Куре; и когда со стены Речной башни в Тбилиси их окрикнул
сторожевой дружинник и  приказал остановиться,  кто-то  выстрелил в  него из
мушкета.  Пусть Лома навестит ран