мо  взглянул на  кусающего усы  Дато  и  рявкнул на
имеретин:
     - Вы что,  ишачьи дети! Забыли, кто изволит прибыть сюда через полчаса?
Царевич!
     - Ты не ошибся, азнаур? Наш Димитрий уверяет, через полтора ча...
     - Гиви,  как раз сейчас время послать тебя на полтора часа к сатане под
мохнатый хвост! И еще...
     Пожилой азнаур сердитым окриком оборвал ропот телохранитепей,  приказав
немедля раскинуть шатер.
     Прислужники  царевича  Александра,   шагая   в   высоких   сапогах   из
непромокаемой  кожи  по  лужам,  деловито  подыскивали  место  для  большого
имеретинского шатра.  "Словно на  летний отдых  прибыли!"  -  пожал  плечами
Элизбар,  приставленный Георгием  Саакадзе к  свите  царевича для  помощи  и
связи.  Наконец между  развесистых деревьев панты  погонщики разгрузили двух
упитанных лошадей, быстро соорудили из бамбуков, привезенных из Индии, остов
для шатра и  накинули на него длинные полосы голубого войлока.  Подскакавшие
знаменосцы мгновенно водрузили около входа в шатер голубое знамя Имерети,  -
олень с большими рогами и крестом на лбу, будто дремлющий под короной, повис
над скатом горы, размытым кипучим потоком.
     С растущим изумлением "барсы" наблюдали,  как слуги проворно разгружали
трех  верблюдов.  Раскатав толстый серый войлок,  они  накрыли им  промокшую
землю,  у входа в шатер разостлали войлок цвета травы, с одного из верблюдов
сняли походное кресло, три арабские скамейки, два восьмиугольных столика.
     Больше  "барсы" не  смотрели,  ибо  Димитрий так  побагровел,  что  они
предпочли поскорей и  подальше увести его  от  соблазна вступить в  драку  с
пожилым азнауром.
     Царевич Александр не  спеша  слез  с  коня,  величаво прошел  в  шатер,
сбросил у  входа  намокший плащ  и,  мягко  улыбаясь,  опустился в  походное
кресло.   Он  был  доволен:   вместо  скучного  воинского  упражнения,   как
представлял он  в  Кутаиси переброску своей  дружины в  Картли,  он  попал в
условия необычные,  где неожиданный разгул стихии сочетался с  разнообразием
приключений,  подобных тем, которые ему приходилось слышать, гостя в Батуми,
от капитанов венецианских кораблей или от владельцев грузов, перебрасываемых
через Имерети.  Пленяла, конечно, царевича и возвышенная цель: добыть саблей
трон Восточной Грузии и возвести на него солнцеликую Нестан-Дареджан.
     За   этими  приятными  мыслями  застал  Александра  порывисто  вошедший
Саакадзе.  Орлиным взглядом оглядел он пышный шатер и нахмурился:  что это -
случайная стоянка  полководца накануне  битвы  или  палатка  знатного купца,
торгующего  антиками?   Бархат  и  сафьян,  пропитанные  ароматом  тончайших
благовоний,  изделия из  драгоценных металлов и  камней,  полные загадочного
мерцания  -  и...  роковой  ливень,  беснующийся за  непроницаемыми голубыми
стенами. Уж не издевается ли над мечущимся Моурави черная судьба?!
     Отдавая  почтительный  и  вместе  с  тем  сдержанный  поклон  царевичу,
Саакадзе  мельком  изучал  его  лицо:   овальное,   подобно  четке,   словно
вылепленное из лепестков роз,  в  уголках чуть полных чувственных губ таится
снисходительная усмешка;  излучают прохладу высот серо-голубые глаза,  а над
ними  изогнулись тонкие,  будто нарисованные,  брови.  И  как-то  странно не
вяжутся с мягкостью речи движения царевича -  пылкие,  порывистые,  подобные
буйному пробуждению весны.
     "Какое влияние оказало на Западную Грузию турецкое владычество?  - чуть
не вслух вскрикнул Саакадзе.  - Картли более устойчиво сопротивлялась блеску
арабской мозаики и неистовству персидского меча!"
     С  чисто  восточной  учтивостью царевич  выразил  свою  радость  видеть
Моурави среди войск, его боготворящих, в суровой обстановке, соответствующей
его призванию.
     Поблагодарив Александра за рыцарское приветствие и пожелав ему полюбить
Картли не  только в  лучах восходящего солнца,  но и  в  тенетах ниспадающих
туманов,   Моурави  осведомился,  почему  сильная  Имерети  выставила  такой
незначительный отряд.
     - Отряд, мой Моурави?
     - Да,  мой царевич.  Ведь царь Георгий обещал трехтысячное войско, а ты
изволил прибыть с...
     - С моими телохранителями!  Мой доблестный отец всегда держит данное им
слово.   И   тебе,   Моурави,   ведомо,   сколь  радушно  оказывала  Имерети
гостеприимство гонимым судьбой царям Восточной Грузии.  Но  когда один  царь
стремится сжать горло другому, невольно хватаешься за свой ворот. Как только
Леван  Мегрельский прослышал  о  моем  выступлении в  Картли,  немедля  стал
придвигать своих разбойников к  имеретинскому рубежу.  Пришлось и моему отцу
спешно передвинуть для заслона почти все войско,  а часть расположить вокруг
Кутаиси.  Высокоцарственный отец хотел совсем отменить мое выступление, но я
дал  слово!  И  если б