К  ночи  в  узком  ущелье  Куры,  в  базальтовых отблесках,  показалась
Вардзиа.   Гигантская  розовато-бурая  скала  гордо  вздымалась  над  сжатой
вулканическими  слоями  Курой.  Величественный семиэтажный  пещерный  город,
выдолбленный в этой скале, терялся на орлиной высоте в зелено-красных дымах.
Все  были так  утомлены за  эти дни и  бессонные ночи что,  едва достигнув с
пылающими факелами пещер первого яруса, тут же свалились в крепком сне.
     Ворча и  ругаясь,  Папуна приказал еще державшимся на ногах дружинникам
расседлать коней  и  подвесить им  торбы.  Даутбек,  шатаясь  от  усталости,
расставлял на террасах и лестницах,  связывающих пещеры,  стражу из "Дружины
барсов", ибо на других надежда была плоха. Дато, не спавший несколько ночей,
сам стал под сводчатой аркой,  у входа в главный пещерный храм.  Решено было
каждые два часа сменять стражу,  чтобы отдохнули все.  Но заснувших никакими
окриками поднять не  удавалось.  Папуна,  Гиви  и  Ростом,  храбро  борясь с
дремотой, заняли входы в большие залы.
     Только Арчил-"верный глаз" установил в разведывательном отряде порядок,
и сам, несмотря на слипающиеся глаза, ночь напролет обходил посты.
     Саакадзе понял:  смертельно устал народ.  И  хотя  задуманное требовало
быстрых действий,  но  наутро  он  объявил двухдневный привал и  приказал не
выходить из пещер города.
     Наслаждаясь отдыхом,  более трех  часов Квливидзе,  Димитрий и  Даутбек
наблюдали,  как  дружинники и  ополченцы  выбирали  из  внутреннего бассейна
хрустальную воду,  поили коней,  мыли их,  сами умывались,  -  но ни на один
ноготь  вода  не  убавлялась.  Что-то  таинственное было  в  этом  высоком и
обширном, выложенном обтесанным камнем водохранилище. Откуда вода? Почему за
четыреста пятьдесят лет  не  пропала и  не  перелилась через край  бассейна?
Почему в  глубине горы такой свет?  Но  сколько ни  искали -  ни  щелей,  ни
отверстий не  нашли.  Удивляли  наружные глиняные желоба-трубы,  по  которым
поднималась вода из горного ручья.
     Еще  больше  поражали давильня для  винограда,  кухня  и  хранилище для
лекарств с  углублениями для сосудов.  Квливидзе с  трудом откупорил один из
врытых  в  землю  кувшинов,  где  оказалось вино,  но  Саакадзе не  позволил
пробовать, опасаясь, не оставили ли враги в них отраву.
     Азнауры переходили с  этажа  на  этаж,  долго  сидели в  жилых пещерных
палатах восточной стороны. Отсюда виднелись южные рубежи Месхети...
     Здесь,  вблизи турецкой границы,  в этом построенном Георгием Третьим и
его  дочерью,  великой  Тамар,  городе-крепости,  крайнем пункте  грузинских
владений  на  юге,  соединенном длинными  подземными ходами  с  крепостями и
замками -  Тмогви,  Накалакеви,  Ванис-Кваби,  вмещался гарнизон в  двадцать
тысяч  воинов.  На  страже "золотого века"  стояла здесь царица царей Тамар,
держа в повиновении мусульманских владетелей. Ни один вражеский отряд не мог
безнаказанно  перейти  пограничную  черту,  находившуюся в  двух  агаджа  от
Вардзиа. И когда, подкупив изменника, один турецкий военачальник через узкую
щель  Сагалато-хеви  (ущелья Измены) пытался по  потайному ходу проникнуть в
Вардзиа,  отряд его  молниеносно был истреблен в  узких тоннелях и  каменных
коридорах  лабиринта.  Сам  храбрый  военачальник пал  в  храме,  пораженный
стрелой,  пущенной через люк,  скрытый в глубокой тени потолка. Втащенный по
тоннелю  в  самую  верхнюю пещеру,  он  через  каменное окно  был  сброшен в
пропасть,  как страшный вестник смерти, охранявшей пещеры. А сколько полегло
у подножия врагов,  осыпанных стрелами; сами же они ни одной стрелы не могли
пустить, ибо грузин нигде не было видно.
     Снова  Саакадзе  охватила дума  о  прошлом.  Он  с  ненавистью вспомнил
Тимур-ленга, первого завоевателя Вардзиа. Взбешенный растущим сопротивлением
грузин,  Тимур-ленг обрушил и на Месхети огонь и меч. Неприступность Вардзиа
привела завоевателя в ярость.  Стремясь к Тбилиси и остановленный у Вардзиа,
Тимур-ленг понял, что только хитростью можно проникнуть в пещерную крепость.
Как  удалось  монголам вскарабкаться с  противоположной стороны на  верхушки
скал,  нависших над Вардзиа,  осталось неизвестным.  То ли нашелся изменник,
проведший врагов по  тайной,  затерянной в  скалах тропе,  то  ли враги сами
продолбили гигантские лестницы,  но,  очутившись наверху,  они  спустили  на
канатах деревянные помосты до уровня пещер,  куда и  стали прыгать с  дикими
криками  "сюргун!",  разбрасывая пылающие  факелы.  Желтым  драконом взвился
смертоносный дым,  обволакивавший горы.  Гремели битвы.  Где  уже  все  было
сожжено,    там   горел   камень.   Турецкие   полчища   захватывали   запад
Самцхе-Саатабаго.  Персидские орды  поспешили  захватить  его  восток...  Но
докончил разгром неповторимого творения Георгия Третьего и  царицы Тамар дед
шаха Аббаса -  шах Тамаз...  Золотая утварь,  иконы,  усыпанные драгоценными
каменьями,  дверь из  чистого золота храма Тамар грузились на  верблюдов.  С
огромной  высоты  сбросили персы  двадцатипудовый колокол  из  желтой  меди.
Разбился в  куски звонкий язык  Вардзиа.  На  миг  ущелье Куры вздрогнуло от
вопля  меди,  и  вековая тишина опочила в  заброшенных пещерах.  Но  как  ни
свирепствовали враги,  как ни неистовствовали - не уничтожить им Вардзиа. Не
сметут ее и ветры веков. Ока