| |
и сосуды, над которыми
прозвучала народная воля поручить им, хевисбери гор и ущелий, просить
Великого Моурави возложить на себя грузинскую корону... И если нужно будет
подкрепить такое решение силой мечей, то горцы спустятся лавиной, и тогда
пусть кто-либо отважится помешать желанию хевсуров, пшавов, тушин, мтиульцев
и двалетцев.
Еще долго старейшие убеждали Саакадзе. Проникновенно говорил двалетец:
напомнив о справедливом гневе Моурави, восхитился его рыцарским отношением к
двали, неповинным в честолюбивых затеях своих тавади... Вот почему двалетцы
просят Георгия из Носте стать основоположником династии Саакадзе...
Молча выслушал Саакадзе хозяев гор. Быть может, на какое-то мгновение
мелькнула острая мысль: "Не правы ли умудренные жизнью высот вершители судеб
горцев? Зачем отдаю в чужие руки святое дело, завоеванное кровью тысяч? Моей
кровью!.. Кто, кроме меня, сумеет довести до победоносного завершения
задуманное мною?" Но молния сверкнула и погасла. Глухим громом отдавались
слова Моурави:
- Друзья мои, дорогие горцы, сколь радостны мне ваши речи! Не потому,
что ласкают мой слух они, а потому, что ваша крепкая вера в Моурави сулит
прочную боевую дружбу... Было время, когда церковь была готова венчать меня
на царство, - ведь я спас от осквернения христов дом. Было время, когда
смертельно испуганные князья раболепно преподнесли бы мне царский венец. Я
это видел и не соблазнился. Не царем, а объединителем желаю я прославиться,
не властелином, а другом народа хочу прослыть, не строптивцем, а мудрым
советником царя надеюсь стать, воином, оберегающим своею грудью любимое
отечество. И таким я буду, пока рука моя держит меч, пока слово мое сумеет
убеждать! Нет, не за царским венцом, не за почестями и богатством гонял я
коня через бранное поле, затянутое кровавым туманом... О величии родины мои
помыслы, и ей клянусь в сыновней верности. Нет, не пристало мне снимать с
Багратиони многовековый венец. Народ Картли указал мне дорогу, и какие бы
крутизны ни предстали на моем пути, я пойду до конца... Я, Георгий Саакадзе,
- лишь "первый обязанный перед Родиной".
С глубоким уважением взирали старейшие на Великого Моурави. Кто из
князей отказался бы? Только теперь они оценили обращение его к ним за
воинской помощью. Анта Девдрис гордился дружбой с богатырем воли и мысли.
Он, Анта, больше не настаивал, ибо знал - это ни к чему. Но остальные
хевисбери еще пробовали убеждать, уговаривать.
Моурави поднялся и дружески просил оказать честь его скатерти.
До поздних огней, зажженных в оленьих рогах, длилась кунацкая еда.
Несмотря на обилие съеденного и выпитого, никто не отяжелел мыслью, -
слишком необычно было время.
Саакадзе воспользовался случаем еще теснее сблизиться с этими суровыми
воинами, поклоняющимися чистому огню и владеющими волей гор. Он просил их
остаться погостить в его доме, побывать на Дигомском поле, присмотреться к
обновленному Тбилиси...
Шепчутся в Тбилиси, изумляются, не верят. "Что делать? Радоваться или
горевать? Что будет? Что будет?" Амкары, купцы совещались с Даутбеком,
Ростомом. "Барсы" советовали отправиться со знаменами в Метехи - просить
правителя не бросать царства. Пусть все тбилисцы умоляют благородного
правителя.
Примчались из Мухрани дед, дядя, братья родные и двоюродные... Все было
кончено: Мухран-батони обратно слова не берут...
В палату мдиванбегов, совещающихся четвертый день, пошел старый
Мухран-батони. Он с достоинством напомнил, что князья трижды жаловали в его
владение просить Кайхосро на царствование, он, глава фамилии Мухран-батони,
не соглашался на их просьбы, но надо было помочь Картли. И он, верный сын
царства, согласился отдать внука на мученичество, благоразумно отказав в
венчании на царство и говоря, что если за три года не явится законный царь,
то Кайхосро возложит на себя венец. Благодарение богу, законный царь из
династии Багратидов-Багратиони пожелал вернуться на свое царство, а Кахети и
Картли сейчас едины. Пусть же создатель благословит путь богоравного...
Но чей плач и мольба перехлестывают через высокие стены Метехи? Почему
амкары, купцы со знаменами толпятся у моста? Откуда столько народа на
улочках?
"Барсы" радовались: им удалось устроить лестный для фамилии
Мухран-батони народный плач.
Моурави приказал открыть ворота. В царский замок хлынул народ. Во главе
фамилии, придворных, князей на площадку башни вышел правитель Кайхосро.
Заколыхались знамена, картлийцы преклонили колена, молили царственного
правители не покидать их. Рыдали старики, молодые, простирая к небу руки,
благословляли час, когда правитель благородно и справедливо начал владеть
Картли.
Пришли философы, зодчие, сказители, книжники и звездочеты. Пришли от
азнауров Квливидзе, Даутбек, Сулханишвили, Асламаз, Гуния, заклинали святым
Георгием, упрашивали, убеждали...
Растроганный Мухран-батони благодарил толпу и громко повто
|
|
