дских роз  для отдыха царя.  Старейшины города пригласили царя и  свиту
оказать им честь перед турниром.
     Под  чонгури  и  крики  народа  проходило  веселое  "оказывание чести".
Серебряные кувшины с  дорогим вином то и дело уходили пустыми и возвращались
полными.  Царь  встал  и,  давая  возможность  приготовиться  к  состязанию,
удалился в комнату персидских роз.
     Шадиман поспешил отдать последние распоряжения.
     Луарсаб  сквозь  тонкие  занавески,  вертя  рукоятку сабли,  смотрел на
кипящую площадь и внезапно оглянулся на шорох: прислонившись к стене, стояла
Нестан.
     Луарсаб,  озадаченный смелостью, вопросительно ждал. Нестан, не обращая
внимания на молчание царя, насмешливо спросила:
     - Смотришь,  царь,  в  подходящую ли краску на сегодня Шадиман выкрасил
твой народ?
     - Что ты говоришь, Нестан? Шадиман красит народ? Для чего?
     - Дабы радовался царский глаз расцвету Картли.  Помнишь,  ты  в  начале
путешествия  огорчался  плохим  здоровьем  народа,   и  Шадиман,  по  совету
Андукапара,  послал  вперед преданных ему  живописцев раскрашивать женщин...
Помнишь, как ты радостно хохотал в Руиси?
     Нестан   перебирала  голубые  звезды   ожерелья.   Луарсаб  побагровел.
Подбородок затрясся.  Рука не попадала на рукоятку меча. Ярость огнем залила
мысли:   как,  потомка  великих  Багратидов  выставить  глупцом,  заставлять
хохотать над  ловким обманом?  Неужели он,  как  мальчик,  попал  в  плен  к
властолюбивому Шадиману? Да, да, Андукапар, обманывая его, вместе с Гульшари
смеялся над  глупостью царя.  Взгляд Луарсаба упал  за  окно на  Андукапара,
Гульшари  и  Шадимана,  изысканно целующего ленту  Гупьшари.  Луарсаб  бурно
повернулся к выходу.
     - Царь,  мой  царь,  -  с  неожиданной нежностью  вскрикнула Нестан,  -
прости, думала только рассмешить тебя!..
     - Конечно,  только рассмешила,  -  холодно бросил Луарсаб.  -  Я люблю,
когда меня так смешат.
     Он,  стуча мечом,  неожиданно появился у входа и голосом, до сих пор не
слышанным, крикнул:
     - Начинать!
     Не  обращая  внимания  на  замешательство придворных и  бурную  встречу
горийцев, царь быстрыми шагами направился к приготовленному возвышению и зло
усмехнулся, посмотрев на стоящее рядом кресло для "жемчужины".
     Придворные суетливо спешили к своим местам.
     Шадиман,  обеспокоенный странным поведением царя,  исполняя обязанность
распорядителя, провозгласил:
     - Царь царей,  по  обычаю наших предков,  первый витязь страны выбирает
жемчужину поединков для  возложения венка на  голову победителя...  Удостой,
царь, высоким вниманием избранницу.
     Аспарези затаила дыхание.
     Луарсаб почуствовал в  тоне Шадимана лишь обычную вежливость.  Конечно,
царь не посмеет ослушаться своего правителя,  заранее предрешающего поступки
царя.  Луарсаба душила злоба. Ему казалось, все женщины почтительно скромны,
только  самоуверенная Гульшари беззастенчива.  А  Нестан  стояла,  угнетенно
опустив голову.  Да...  да,  Луарсаб умеет благодарить. И, поднявшись, мягко
сказал:
     - Все красавицы Картли достойны выбора,  и  если бы  они,  желая помочь
царю в  трудности,  превратились в  одну розу,  я с наслаждением приколол бы
прекрасный цветок к груди.  - Громкий взрыв смеха и восхищения прервал мягко
улыбающегося царя.  -  Но,  к сожалению,  приходится ограничить желание и по
справедливости остановить выбор на княжне,  которой сегодня нам всем хочется
сделать приятное... Выбираю Нестан Орбелиани, невесту Зураба Эристави.
     На  мгновение  аспарези  окаменела,  настолько был  предрешен вопрос  о
Гульшари, сейчас напрягающей всю волю, чтобы удержаться на ногах.
     Побледневший Шадиман любезно подвел дрожащую Нестан.  Луарсаб изысканно
преподнес ей розу из жемчуга.
     Сияющие   Эристави   и   друзья   восхищались   грациозностью   Нестан.
Поклонившись царю и  поцеловав жемчуг,  она быстро приколола розу к груди и,
взяв  протянутую руку  Луарсаба,  под  бурные рукоплескания и  звуки пандури
вспорхнула на возвышение и, опустилась в кресло.
     Трудно  представить волнение,  вызванное  неожиданной опалой  любимцев.
Луарсаб видел сверкающие взоры и вызывающие позвякивания сабель и на просьбу
Шадимана подать знак к началу с неутихшим гневом сказал:
     - По   завету   предков   состязание  означает   показ   ловкости.   Я,
провозглашенный первым витязем, вызываю сразиться со мною копьем.
     Гул пронесся по аспарези, но никто не ответил.
     - Как, со мной не хотят состязаться?
     - Царь  царей,  каждый витязь сочтет за  величайшую честь  помериться с
тобой силой,  но кто же решится на предопределенное поражение?  -  вкрадчиво
сказал Шадиман, озабоченный состоянием царя.
     Но  Луарсаб  гневно  требовал  принятия вызова.  Указывая на  множество
витязей,  прославленных  поединками,  он  напомнил  о  правилах  состязаний,
уравнивающих витязей.  Андукапар,  возмущенный оскорблением,  нанесенным его
жене, попросил оказать ему эту высокую честь.
     - Принимаю вызов! Панцирь и коня!
     Оруженосцы бросились исполнять приказание. Озадаченный Шадиман старался
уговорить Луарсаба состязаться последним,  ибо  после царя  кто  же  захочет
смотреть остальных?
     Луарсаб расхохотался.  А раз