трехсот отличных бойцов. Они прежде жили все вместе во Фракии. Этого 
Ильдигисала Аудуин просил императора Юстиниана выдать ему как другу и союзнику 
римлян, желая, чтобы он заплатил ему за его дружбу предательством по отношению 
к просящему защиты. Император никоим образом не хотел его выдавать. 
Впоследствии этот Ильдигисал стал жаловаться, что ему оказывают меньше почета и 
дают на содержание меньше, чем это соответствует его достоинству и блеску 
римского имени. И по всему было видно, что он очень этим обижен. Это заметил 
Гоар, видный человек из готов; это был давнишний пленник римлян в этой войне, 
пришедший сюда из Далмации, когда еще король готов Витигис вел войну с 
римлянами. Это был человек гордый и очень энергичный, не желавший подчиняться 
ярму, наложенному на него судьбою. Когда после поражения Витигиса готы решили 
отпасть, подняв оружие против императора, то и он, явно уличенный в том, что 
участвует в государственном перевороте, был арестован и наказан изгнанием в 
Антиною, в Египет, и долгое время нес это наказание. Впоследствии император, 
сжалившись над ним, вернул его в Византию. Этот Гоар, увидя Ильдигисала 
охваченным гневом по причине, о которой я сказал, непрерывно подстрекал его и 
убеждал воспользоваться возможностью бежать. Они договорились, что уйдут из 
Византии. Когда этот план пришелся им по душе, они внезапно скрываются в 
сопровождении немногих и, прибыв в фракийский город Апрон, соединяются с 
бывшими здесь лангобардами. Воспользовавшись императорскими конюшнями, они 
взяли отсюда большое количество лошадей и двинулись дальше. Когда император 
узнал обо всем этом, он разослал извещение об этом по всей Фракии и Иллирии и 
приказал всем начальникам и воинам, сколько у 
[110]них есть силы, выступить против этих беглецов. Прежде всего небольшой 
отряд гуннов, так называемых кутригуров (они, как я рассказывал немного выше 
(гл. 19, § 7), выселились из своих пределов и, получив от императора разрешение,
 поселились во Фракии), вступил в бой с беглецами. Побежденные в сражении, 
некоторые из них пали, другие же, обращенные в бегство, не стали дальше 
преследовать беглецов, но остались тут. Таким образом, Ильдигисал и Гоар со 
своими спутниками прошли всю Фракию без помех с чьей бы то ни было стороны. 
Оказавшись в Иллирии, они нашли там римское войско, собранное с большой 
тщательностью, чтобы их уничтожить. Над этим войском в числе других начальников 
были Аратий, Рекифанг, Леониан и Аримуф. Они целый день ехали верхом. Прибыв в 
сумерках в какое-то лесистое место, они остановились тут, чтобы поужинать и 
провести здесь ночь; простым воинам эти начальники приказали устроить все 
остальное и позаботиться об их конях и освежиться в протекающей мимо этого 
места реке, чтобы отряхнуть с себя усталость от дороги. Сами же они, взяв 
каждый с собой по три и по четыре телохранителя, пошли в сторону, в укромное 
место к реке, чтобы напиться воды: их, как и следовало ожидать, мучила сильная 
жажда. Гоар и Ильдигисал со своим отрядом были неподалеку и, выслав разведчиков,
 узнали об этом. Внезапно напав на них, когда они пили воду, они всех их убили 
и тем обеспечили для себя в дальнейшем весь последующий путь, получив 
возможность ехать, куда они хотели, более безопасно. Ведь солдаты, оставшись 
без начальников, не знали, что им делать, и, приведенные в полное 
замешательство, ушли назад. Так Гоару и Ильдигисалу удалось бежать и прийти в 
пределы гепидов.

Но и в числе гепидов был один человек, по имени Устригот, который бежал к 
лангобардам при следующих обстоятельствах. Король гепидов Элемунд незадолго 
перед тем скончался от болезни. У него остался единственный сын Устригот. 
Отстранив его силой (он был еще совсем юный), 
[111]власть захватил Торисин. Поэтому юноша, не имея возможности отомстить 
обидчику, удалился из родных пределов и ушел к лангобардам, которые были их 
врагами. Немного позже у гепидов начались переговоры, с одной стороны, с 
императором Юстинианом, с другой – с лангобардами, и они дали друг другу самые 
торжественные клятвы в том, что в дальнейшем они на веки вечные будут сохранять 
между собою дружбу. Когда у них этот союз был оформлен и закреплен, то 
император Юстиниан и король лангобардов Аудуин через послов обратились к королю 
гепидов Торисину с требованием, чтобы он выдал им их общего врага Ильдигисала. 
Они просили его дать им первое доказательство своей дружбы к ним тем, что он 
откажет в покровительстве просящему у него защиты. Он, собрав совет знатнейших 
из гепидов, серьезно обсуждал с ними вопрос, надо ли выполнять то, чего требуют 
от него император и король. Они же решительно восстали против этого и запретили 
ему так делать, с твердостью заявив, что лучше всему племени гепидов, женам и 
всем детям их окончательно погибнуть тотчас же, чем оказаться виновными в таком 
безбожном деянии. Услыхав это, Торисин увидал себя в безвыходном положении. Он 
не мог поступить против воли своих подданных, но он не хотел втянуть гепидов 
опять в войну с римлянами и лангобардами, законченную с таким трудом после 
долгих переговоров. В конце концов он придумал следующее: отправив послов к 
Аудуину, он просил выдать ему Элемунда, сына Устригота, основываясь на такой же 
его провинности и предлагая ему взаимно обменяться, выдав просящих у них защиты.
 Он знал, что он свалит со своих плеч их притязания вследствие страха и у 
лангобардов перед подобного рода стыдом, а самого Аудуина тотчас же свяжет 
ввиду невозможности для него дать согласие на такой беззаконный и бесчестный 
поступок. Они оба хорошо понимали, что ни лангобарды, ни гепиды не пожелают 
быть запятнанными таким позором, и явно ничего уже не стали делать, но в 
порядке взаимного одолжения и 
[112]тот и другой убили этих враждебных им лиц коварством и хитростью. Каким 
образом они это сделали, я не буду передавать: рассказы об этом не согласуются 
друг с другом, но сильно различаются, как это и понятно в деле, столь скрытном.