что случилось и у неприятелей. Тогда, явившись к Торисину, они стали спрашивать 
его, где же вся масса воинов из земли, им управляемой. Он не стал отрицать 
ничего из случившегося и сказал им: «Бежали, никем не гонимые». Тогда и они, 
прервав его, заявили: «То же самое 
[74]случилось и с лангобардами. Раз ты, король, сказал нам правду, то и мы не 
скроем от тебя нашего положения. Поэтому раз богу не угодно, чтобы оба эти 
племени губили друг друга, и он разрушил их враждебный друг другу строй, внушив 
им обоим спасительный страх, то последуем и мы за божьим промыслом и прекратим 
войну». «Согласен, – сказал Торисин, – да будет так». Таким образом, они 
заключили перемирие на два года с тем, чтобы за это время, взаимно посылая друг 
к другу уполномоченных и послов, они могли окончательно и точно разобраться в 
разногласиях и их ликвидировать Таким образом, разошлись тогда оба эти народа
.

Не имея возможности за время этого перемирия прийти к разрешению противоречий, 
возникших между ними, они вновь собирались начать военные действия. Так как 
гепиды боялись Римской империи (они были уверены, что римляне будут помогать 
лангобардам), они решили привлечь к себе на помощь некоторых из гуннов. Поэтому 
они послали к властителям кутригуров, которые жили тогда у Меотийского Болота, 
и просили их помочь им провести совместно с ними войну против лангобардов. 
Кутригуры тотчас же послали гепидам двенадцать тысяч человек, во главе которых 
среди других стоял Хиниалон – человек, исключительно хорошо знавший военное 
дело. Так как гепиды в данный момент были очень стеснены присутствием этих 
варваров, – срок нужный для войны еще не наступил, – оставался еще целый год 
перемирия, – то они убедили их за это время сделать набег на земли императора, 
устроив таким образом мимоходом из-за своей неготовности к войне коварное и 
враждебное нападение против римлян. Так как римляне внимательно охраняли 
переправу через Истр в Иллирии и во Фракии, то гепиды, переправив этих гуннов 
через Истр на противоположный берег в своей области, направили их на римские 
владения. Они опустошили здесь почти все местности, император же Юстиниан 
придумал сделать следующее. Отправив послов к правителям гуннов-утигуров, 
которые жили по ту 
[75]сторону Меотийского Болота, он упрекал их и называл несправедливым их 
бездействие по отношению к кутригурам: бездеятельность, когда хотят погубить 
друзей, нужно считать в числе самых несправедливых поступков. Ведь, говорил он, 
кутригуры, являющиеся вашими ближайшими соседями, отнеслись к вам с полным 
пренебрежением, несмотря на то, что сами они ежегодно получают от Византии 
крупные суммы денег и никоим образом не хотят отказаться от нанесения обид 
римлянам, но ежедневно делают набеги и грабят их без всякого стеснения. А они, 
утигуры, не участвуя в этом, не получают никакой выгоды и не делят добычи с 
кутригурами, а в то же время они игнорируют, что римлянам наносится вред, хотя 
издревле они являются самыми близкими друзьями римлян. Указав все это утигурам 
и богато одарив их деньгами, кроме того, напомнив, сколь много даров и раньше 
часто они получали от него, император Юстиниан убедил их немедленно двинуться 
походом на оставшихся кутригуров. Пригласив себе на помощь из живших рядом с 
ними готов, которых называли тетракситами, две тысячи воинов, они всем народом 
перешли реку Танаис. Начальствовал над ними Сандил, человек очень разумный и 
опытный в военных делах, достаточно известный своей силой и храбростью. Перейдя 
через реку, они вступили в рукопашный бой с многочисленным войском кутригуров, 
вышедшим против них. Так как они очень храбро отбивались от нападения, то битва 
затянулась надолго, наконец утигуры, обратив в бегство врагов, многих убили. 
Лишь немногие бежали и спаслись, кто как мог. Забрав в качестве рабов их детей 
и жен, враги вернулись домой.

19. Так эти варвары сражались тогда друг с другом, как я рассказал. Когда 
опасность войны у них достигала уже критического момента, римлянам удалось 
воспользоваться удивительно счастливым обстоятельством. Те римляне, которые 
находились под властью кутригуров на положении рабов, говорят, в числе многих 
десятков тысяч, скрывшись во время 
[76]этого сражения с возможной поспешностью, ушли оттуда, никем не преследуемые,
 и вернулись в родную землю, получив от чужой победы для себя выгоду в том, что 
является самым дорогим. А император Юстиниан, послав военачальника Аратия к 
Хиниалону и к другим гуннам, велел объявить им что произошло в их земле, и, 
предложив им деньги, уговорить их возможно скорее уйти из земли римлян. Узнав о 
нападении утигуров и получив от Аратия большие деньги, варвары согласились не 
производить больше убийств, не обращать никого из римлян в рабство и не делать 
ничего другого неприятного римлянам и так удалиться отсюда, как если бы они шли 
здесь через страну, занятую друзьями. Они договорились и о том, что если эти 
варвары будут в состоянии, вернувшись в свою страну, там основаться, то и в 
дальнейшем они сохранят верность римлянам; если же им остаться там будет 
невозможно, то они снова вернутся в землю римлян, и император одарит их 
какими-либо местами во Фракии, с тем чтобы они, поселившись здесь, в дальнейшем 
были подручными римлянам (федератами) и со всей тщательностью оберегали страну 
от всех других варваров. Но и из тех гуннов, которые были побеждены в сражении 
и успели бежать от утигуров, две тысячи перешли в землю римлян вместе со своими 
детьми и женами. Во главе их, кроме других, стоял Синний, который много лет 
назад воевал под начальством Велизария против Гелимера и вандалов. Они 
обратились с просьбой о защите к императору Юстиниану. Он принял их с полной 
охотой и велел поселиться в местечках Фракии. Когда узнал об этом Сандил, царь 
утигуров, он пришел в сильное раздражение и гнев: ведь этих кутригуров,