укреплением Уфимереем и вполне закрепили за собой власть над страной лазов. И 
не только одну страну лазов подчинили себе персы, но и Скимнию и Сванию, и 
таким образом для римлян и для царя лазов все эти места от Мохерезиса вплоть до 
Иберии в силу этого стали недоступны. Отражать врагов и удерживать их 
наступление уже не могли ни римляне, ни лазы, так как они не решались ни 
спуститься с гор, ни выйти из укреплений и сделать на врагов нападение.

При наступлении зимы Мермероес возвел в Кутаисе деревянные стены и оставил там 
гарнизон из персов, особенно воинственных, не менее трех тысяч; равно и в 
Уфимерее он оставил достаточное количество воинов. Отстроив и другое укрепление 
лазов, которое они называют Сарапанис, лежащее у самых крайних пределов земли 
лазов, он оставался там. Но затем, узнав, что римляне и лазы собираются и 
устраивают лагерь у устья реки Фазиса, он со всем войском пошел на них. Когда 
об этом узнал Губаз и начальники римского войска, они, не ожидая прибытия 
неприятелей, ушли и спаслись кто где мог. Губаз бежал в горы и там на вершинах 
зимовал со своими детьми, женой и с наиболее близкими родственниками, твердо 
борясь против бедствий, поставивших его в безвыходное положение; в довершение 
всего ему пришлось переносить суровое время года; бодрость у него 
поддерживалась надеждой на будущую помощь из Византии; этим он подбодрял себя, 
как это свойственно людям, в постигшей его судьбе, мечтая о лучшем. И остальные 
лазы из почтения к царю Губазу переносили эту зимнюю пору на вершинах гор столь 
же стойко, как и он, не опасаясь здесь со стороны врагов ничего для себя 
плохого, так как, если бы 
[69]враги задумали против них какое-либо враждебное выступление, то им помешали 
бы, особенно зимой, эти горы, являющиеся неприступными и непроходимыми; но от 
голода, холода и других бедствий они почти умирали. Мермероес же по возможности 
выстроил много домов в селениях Мохерезиса и собрал в эти места отовсюду 
провиант; рассылая некоторых перебежчиков по вершинам гор, он сумел многих 
привлечь к себе, давая им твердые и верные обещания безопасности.

Так как они не знали, как добыть себе продовольствия, он им доставил его в 
достаточном количестве и заботился о них, как о своих. Он организовал и все 
остальное, не боясь ничего, как будто бы он был хозяином страны. Губазу он 
написал следующее: «Два качества регулируют у людей ход их жизни, это-сила и 
благоразумие. Те, которые своей силой превосходят своих соседей, сами живут, 
как им угодно, и тех, которые слабее их, всегда ведут за собой, куда хотят; тех 
же, которые вследствие своей слабости должны служить более сильным, врачуя свое 
бессилие разумностью действий, поступают так, как угодно сильнейшим, покорно 
следуя за ними и благодаря этому тем не менее могут жить в своей родной стране; 
и благодаря своей покорности они могут наслаждаться всем для себя желательным, 
чего им пришлось лишиться из-за своей слабости. Не бывает так, чтобы все это 
встречалось у одних народов, а у других бы этого не было, но это-обычное 
явление у всех людей; повсюду, где бы они на земле ни жили, такой образ 
действия неразрывно вошел в их природу, как и всякая другая особенность их 
характера. Так вот и ты, любезнейший Губаз, если ты думаешь, что сможешь 
победить персов на войне, не медли и да не будет у тебя никаких колебаний. Ты 
найдешь нас готовыми встретить твое нападение в любом месте страны лазов и 
противиться тебе, борясь за эту страну, которая в нашей власти. Так что тебе 
дана будет полная возможность сражаться с нами и проявить свою доблесть. Но 
если ты и сам знаешь, что ты не в состоянии сопротивляться силе персов, то, 
милейший 
[70], воспользуйся второй возможностью, припомнив знаменитое «Познай самого 
себя» и преклонись перед своим владыкой Хозровом, как царем, победителем и 
господином. Проси у него прощения за содеянное тобою, проси его милости, чтобы 
в дальнейшем ты мог избавиться от удручающих тебя сейчас бедствий-Что касается 
меня, я берусь сделать царя Хозрова милостивым к тебе; он по моей просьбе даст 
тебе залог верности своего слова, прислав в качестве заложников детей 
знатнейших у персов лиц, так что ты безопасно будешь пользоваться до скончания 
дней твоих всем, – и личной безопасностью, и своим царским званием. Если же 
тебе не по душе ни то, ни другое предложение, то уйди в другую страну и дай 
наконец отдых лазам, ставшим несчастными из-за твоего неразумия, дай им прийти 
в себя от поразивших их бедствий и, руководимый несбыточной надеждой, не 
пожелай навлечь на них окончательную гибель. Я имею в виду твою надежду на 
помощь римлян. Они никогда не смогут отомстить за тебя, как не могли это 
сделать до сих нор». Вот что записал Мермероес. Но Губаз не послушался и этих 
его увещаний, но оставался на вершинах гор, мечтая о помощи римлян и вследствие 
своей ненависти к Хозрову меньше всего желая дать себя убедить и потерять 
надежду на римлян. Ведь люди по большей части свои мысли приноравливают к тому, 
что им желательно, и этим руководятся, отдавая себя во власть тех речей, 
которые им нравятся; они охотно принимают все те выводы, которые из них следуют,
 не продумывая, не являются ли они ложными. Наоборот, на те речи, которые их 
огорчают, они сердятся и не верят им, не исследовав, не являются ли они 
справедливыми.

17. Около этого времени пришли из Индии какие-то монахи
. Узнав, что император Юстиниан очень озабочен тем, чтобы римлянам не 
приходилось покупать шелка при посредничестве персов, они, явившись к 
императору, обещали ему, что так устроят дело с шелком, что никогда уже не 
нужно будет римлянам делать этих покупок ни у персов, 
[71]своих врагов, ни у какого-либо другого народа; они говорили, что провели