успехом перед войною с персами и во время пелопоннесской войны. Пятнадцать лет 
спустя после Анталкидова мира народы Пелопоннеса соединяются сначала под 
главенством фивян, потом одни для борьбы с общим врагом, Спартою. Страх 
спартанской гегемонии побудил аркадян, аргивян и мессенян призвать в Пелопоннес 
войска Филиппа II (346—344 гг. до Р. X.); враждою к Спарте внушены Полибию те 
слова укоризны и обличения, с какими он обращается против Демосфена за его 
чрезмерный афинский патриотизм и за невнимание к нуждам утесненных Спартою 
пелопоннесцев   * . Унаследованная от предков ненависть к Спарте входит 
составным элементом в суждения нашего историка и о царе-реформаторе Клементе 
III, не говоря уже о Маханиде и Набиде. Родной город Полибия, по мысли 
основателей его Эпаминонда и Ликомеда, должен был оставаться навсегда оплотом 
свободы Пелопоннеса против посягательств Спарты. 

Таковы были важнейшие условия и антецеденты, споспешествовавшие распространению 
местного, племенного союза на большую часть Пелопоннеса и не оцененные по 
достоинству нашим историком. К этому присоединялись вековые взаимные отношения 
различных пелопоннесских республик, сглаживавшие мало-помалу племенную 
отчужденность и выдвигавшие на первый план политические интересы. Полибий 
только мимоходом кратко замечает, что «в прежние времена многие безуспешно 
пытались объединить пелопоннесцев во имя общего дела, но тогда каждый помышлял 
не об общей свободе, а о собственном преобладании»   ** . 

Столь же недостаточно историк наш обращает внимания на другой мотив объединения 
пелопоннесцев в общей организации. Мотив этот — борьба против македонского 
владычества, опиравшегося на тиранию и иноземные гарнизоны в пелопоннесских 
городах. Деятельность Арата и союза в первую и самую плодотворную пору 
направлена была к освобождению городов от македонских гарнизонов и от тиранов. 
Первоначальный союз двенадцати, потом десяти ахейских городов распался главным 
образом по вине македонских царей. Так, еще Александр, сын Филиппа, уничтожил 
народоправство в Пеллене и заменил его тиранией борца Херона ( 335 г . до Р. X.
), чем и следует объяснять воздержание пелленян от участия в восстании эллинов 
против Александра и в войне против наместника его Антипатра (323/ 322 г . до Р. 
X.). Он же посягал на союзные собрания ахеян и аркадян. Так, в одной из речей 
Гиперида против Демосфена упоминается о прибытии в Пелопоннес ( 324 г . до Р. X.
) того самого Никанора, который в 114-ю олимпиаду возвестил на олимпийском 
празднестве волю Александра возвратить изгнанников в родные города. В 
Пелопоннес Никанор явился с указом об изгнанниках и о союзных собраниях ахеян и 
аркадян. Кассандр поставил гарнизоны в Патрах, Эгии, Димах ( 314 г . до Р. X.), 
место которых заступили гарнизоны Деметрия в 294 г . Союз давно уже был в 
упадке, когда Антигон Гонат объявил его расторгнутым ( 288 г . до Р. X.). 
Войною с эпирским царем Пирром и другими замешательствами в Македонии 
воспользовались четыре названных выше городка Ахаи для восстановления исконных 
союзных отношений ( 280 г . до Р. X.). Пять лет спустя примкнули к союзу жители 
Эгия, выгнав из города македонский гарнизон. Вскоре после этого «возвратились к 
прежнему устройству» жители Буры по умерщвлении своего тирана, и каринийцы, 
тиран коих Исей добровольно отказался от единоличной власти и присоединил город 
к ахейскому союзу. Таким же, должно быть, способом вошли в союз и три остальных 
города Ахаи: Леонтий, Эгира, Пеллена. Как невелики были все эти города, 
показывает суждение поэта Иона о важнейшем из них — Эгии, служившем сборным 
местом союзников до 189 г . до Р. X.: «по населенности и значению он не имел 
права ни на третье, ни на четвертое, ниже на двенадцатое место в Элладе». Самые 
узы федерации были вначале довольно неопределенны, если жители Патр могли одни, 
а не совместно с прочими ахеянами участвовать в войне против галлов 278/277 г. 
до Р. X. В 251 г . к союзу примкнул Сикион, непосредственно перед тем 
освобожденный от тирании Аратом, а восемь лет спустя и Коринф, после того как 
из кремля его был удален насильно гарнизон Антигона Гоната и бежал тиран ( 243 
г . до Р. X.). В том же году по удалении македонских гарнизонов присоединились 
к союзу Мегары, Трезена, Эпидавр. К этому времени приурочивается трезенская 
надпись о постановке статуи Арата в память освобождения Трезена; раньше надпись 
приурочивалась к Гермионе. Еще при жизни Деметрия (239—229 гг. до Р. X.), 
который всячески поддерживал тиранию в Пелопоннесе, мегалопольский тиран Лидиад 
по собственному почину сложил с себя власть и присоединил город к союзу 
(234/233 г. до Р. X.). После смерти Деметрия то же самое сделали тираны Аргоса, 
Гермионы и Флиунта. «Территория пятнадцати городов, — замечает Фримен, — 
простиралась теперь непрерывно от Ионийского моря до Эгейского, от мыса Аргоса 
до крайней оконечности аргивского полуострова. Ключ к Пелопоннесу был теперь в 
руках союза, цепи Эллады были порваны»   *** . Счет Фримена не совсем верен, 
ибо еще раньше Аргоса и самого Мегалополя приобретены были для союза Герея в 
Аркадии и Клеоны в Арголиде, а в одно время с Гермионою присоединилась и Эгина  
 4 * . До начала Клеоменовой войны ( 228 г . до Р. X.) в ахейский союз вошли 
также Мантинея, Тегея, Орхомен, соединившиеся потом с этолянами и еще позже 
перешедшие на сторону Клеомена, а равно другие поселения аркадян, ибо аркадяне, 
по выражению Павсания, охотнее прочих эллинов примкнули к ахейскому союзу. По 
поводу упомянутой выше орхоменской надписи Диттенбергер с успехом доказывает, 
что присоединение Орхомена к союзу ахеян совершилось вскоре после отречения 
Лидиада от власти тирана, т. е. вскоре после 234/233 г. до Р. X.   * Известия 
древних о расширении территории ахейского союза путем изгнания македонских 
гарнизонов и низвержения или добровольного отречения тиранов, которые находили 
опору в македонских владыках, согласуются с замечанием Полибия: «Цель союза 
состояла в изгнании македонян из Пелопоннеса, в упразднении тирании и в