важнейших республик путем расторжения союзов и гегемонии, рушилось. В 379 г . 
Фивы избавились от спартанского гарнизона, установили у себя демократию, снова 
подчинили некоторые города Беотии и стремились с переменным успехом образовать 
сплоченное единое государство наподобие того, как афинская республика сложилась 
в доисторическое время из независимых первоначально демов, или поселков. Для 
характеристики фивских стремлений к централизации и степени успешности их важно 
сравнение беотийских городов с лаконскими периэками в речи Эпаминонда, 
обращенной к спартанцам в 371 г . до Р. X.   5 * Термины «беотяне» и «фиванцы» 
употребляются Ксенофонтом в одном и том же значении граждан одного фиванского 
или беотийского государства; отдельные наименования для беотян по городам 
уступают место общему имени фиванцев после освобождения Фив от спартанского 
гарнизона: «беотяне фиванские» о фиванцах — с одной стороны, «фиванцы» о всей 
совокупности беотян — с другой. 

Не более прочным было спартанское обладание Олинфом. К тому же времени ( 379 г .
 до Р. X.) относится и возрождение халкидского союза с Олинфом во главе, ко 
времени завоеваний Филиппа ( 348 г . до Р. X.) выросшего в могущественную 
державу. Преуспеванию союза содействовало здесь существование многих 
незначительных городов и поселений как на самой Халкидике, так и в пограничных 
частях Македонии. Жители небольших поселений без труда меняли свою 
самостоятельность на права граждан Олинфа, обеспечивавшего им торговлю, 
независимость от македонских царей и сильных эллинских государств, охотно 
открывавшего свои ворота для поселенцев из других городов на правах 
гражданского равенства с туземцами. «Вы, вероятно, знаете, — говорил в 
Лакедемоне в 382 г . до Р. X. посол от акафских олигархов Клиген, — что Олинф — 
самый большой город во Фракии. Олинфяне привлекли к себе некоторые города на 
том условии, чтобы эти последние имели одинаковые с ними законы и 
государственные учреждения; потом присоединили и некоторые большие города и 
стремятся к тому, чтобы освободить города Македонии от царя их Аминты. Переходя 
от ближайшего к далекому и важнейшему, они завладели многими тамошними городами,
 в том числе и Пеллою, наибольшим городом в Македонии. Аминта не только покинул 
эти города, но и сам чуть не совсем изгнан из Македонии. Теперь через послов 
они требуют от нас и аполлониатов соединиться с ними, угрожая в противном 
случае идти на нас войною. Но мы желаем пользоваться законами отцов наших и 
оставаться при своем государственном устройстве, хотя вынуждены будем 
соединиться с ними, если не получим помощи. Они насчитывают у себя не меньше 
800 тяжеловооруженных и гораздо больше пелтастов, конницы у них с 
присоединением нашей больше 1000 человек. Пока еще возможно осилить олинфян, 
ибо против воли примкнувшие к ним города не замедлят отпасть, когда 
представится к тому возможность; но, наверное, союз этот трудно будет 
расторгнуть после того, как, согласно состоявшемуся уже решению, они сомкнутся 
воедино взаимными браками и приобретением земли друг у друга, когда они 
постигнут общие выгоды союза с сильными»   * . 

В речи Клигена важно различие, устанавливаемое между меньшими городами и 
большими: первые соединились с олинфянами на условии общности законов и 
политических учреждений, следовательно, слились с ними в одну республику, 
Олинф; они привлечены к союзу скорее всего увещанием. Не об этих уже городах и 
хлопочут перед спартанцами аканфские и аполлонийские послы, но о некоторых 
городах более значительных, примкнувших к Олинфу по принуждению, под угрозою и 
возмещенных за присоединение к союзу правом брака и приобретения земельной 
собственности. Политически они оставались независимы, но гражданская 
обособленность их терялась; олинфские политики могли считать эти меры 
обещающими в дальнейшем полное политическое слияние. Разницу в положении 
больших и малых халкидских городов, опускаемую новыми историками, необходимо 
иметь в виду и для понимания совершавшегося здесь процесса объединения, и для 
верной оценки позднейших известий о халкидском союзе. Из речей Демосфена мы 
узнаем, что, во-первых, ко времени наступательных действий Филиппа (351—348 гг. 
до Р. X.) Олинф стал вдвое многолюднее, чем был за тридцать лет с небольшим до 
того: вместо 400 человек собственной конницы у него было теперь 1000, а общее 
население его возросло из 5000 до 10 000 человек с лишним   ** . Население 
города увеличилось больше всего благодаря новым поселенцам на правах полного 
гражданства, — то же, что было с Афинами после слияния Аттики в единое 
государство. По свидетельству Страбона, значительная часть жителей халкидских 
городов переселилась в Олинф   *** . Во-вторых, оратор отмечает факт слияния 
всех халкидян в одно союзное государство, чего, говорит он, не было в то более 
раннее время, когда Аканф и Аполлония противились образованию единого союзного 
государства. Под синойкизмом большинства, а не всех халкидян мы должны разуметь 
равенство упомянутых выше гражданских прав и общность некоторых учреждений, 
соединявших халкидян с Олинфом скорее в военный и гражданский, чем в 
политический союз. В числе 35 городов, разрушенных Филиппом в 348 г . до Р. X., 
называются по именам только Олинф, Мефона и Аполлония   4 * . Аканф, 
остававшийся независимым от Олинфа, уцелел во время этого разорения. 
Большинство названий погибших городов неизвестно; наверное, многие из них по 
мере уплотнения халкидского или олинфского союза низошли до положения поселков 
или демов, не имевших отдельных от Олинфа правительственных учреждений, 
должностных лиц и даже имен. Таким образом, в системе халкидских государств 
необходимо различать троякое течение: одни из городов стремились сохранить до 
конца политическую независимость, другие соединялись с Олинфом на правах 
союзников, третьи сливались с Олинфом в одну политическую общину, не утрачивая