кельтов опасности останутся в Италии, в сенат вошли все послы с решительными 
обвинениями против Филиппа. В своих жалобах они вообще повторяли то, что раньше 
говорили самому царю; но особенное старание все прилагали к тому, чтобы убедить 
сенат, что, пока Халкида, Коринф и Деметриада остаются во власти македонского 
царя, эллины не могут и мечтать о свободе. Высказанная Филиппом мысль 
совершенно верна, говорили послы, а Филипп сам вполне правильно назвал 
поименованные выше местности цепями Эллады 45 . Ибо пелопоннесцам нельзя 
вздохнуть свободно, пока царский гарнизон сидит в Коринфе; локры, беотяне, 
фокидяне не могут быть покойны, когда Филипп владеет Халкидой и всей Эвбеей; 
наконец, ни фессалийцы, ни магнеты не могут наслаждаться свободой 46 до тех пор,
 пока Филипп и македоняне держат в своих руках Деметриаду. Поэтому, если Филипп 
отказывается от прочих местностей, то делает это только ради видимости, чтобы 
выйти из теперешнего положения, ибо, доколе названные выше местности остаются в 
его власти, он без труда снова подчинит себе эллинов в первый же день, как 
этого пожелает. Вот почему они просили сенат или заставить Филиппа очистить эти 
города, или не прекращать начатой войны и продолжать ее до конца, тем более что 
труднейшая часть войны позади, ибо македоняне дважды уже разбиты в сражении 47 
и средства их на суше почти окончательно истощены. Речь свою послы заключили 
увещанием и эллинов не обманывать в надеждах их на свободу, и себя не лишать 
лучшей славы 48 . Так или почти так говорили послы эллинов; что же касается 
послов от Филиппа, то они приготовились было говорить очень долго, но были 
остановлены тут же в самом начале вопросом, отрекаются ли они от Халкиды, 
Коринфа и Деметриады, и когда те ответили, что не уполномочены на это, 
подверглись укоризнам и затем отказались продолжать речь. 

12. 49 Решение сената продолжать войну с Филиппом. Характеристика Тита. Сенат 
послал обоих консулов, как сказано выше, в Галатию, а войну с Филиппом решил 
продолжать, возложив ведение дел Эллады на Тита. Вскоре известие о таком 
решении, отвечавшем желанию Тита, получено было в Элладе. Удачами своими Тит 
обязан был в некоторой мере случаю, но главным образом собственному умелому 
ведению всякого предприятия. Действительно, это был один из проницательнейших 
римлян, обнаруживший несравненную предусмотрительность и ловкость не только в 
государственных делах, но и в личных отношениях. При всем том Тит был еще очень 
молод, — он имел тогда не более тридцати лет, — был первый из римлян, во главе 
войска переправившийся в Элладу ( Сокращение ). 

13. Легкомысленное употребление слова «предатель». ...Часто на многие 
человеческие заблуждения я гляжу с изумлением; но поразительнее всего ошибки в 
суждениях о предателях. Поэтому я желал бы сказать об этом кое-что 
применительно к настоящему случаю 50 , хотя и знаю, что вопрос этот труден для 
разъяснения и точного решения, ибо нелегко решить, кого можно по справедливости 
посчитать предателем. Очевидно нельзя считать предателями людей за то только, 
что они в совершенно спокойное время 51 устраивают союз с какими-либо царями 
или владыками, равно как и тех граждан, которые под гнетом обстоятельств 
побуждают свое отечество отказаться от существующих отношений дружбы и союза и 
заменить их иными. Так решать нельзя, ибо подобным гражданам отечество нередко 
бывает обязано величайшими благами. Чтобы не ходить далеко за примерами, мы с 
удобством можем пояснить нашу мысль на ближайших к нам событиях. Так, если бы 
Аристен благовременно не исторг ахеян из союза с Филиппом и не обратил их на 
сторону римлян, то, наверное, ахейский союз 52 погиб бы окончательно. Напротив, 
советом своим Аристен, по общему признанию, обеспечил личное существование 
отдельных ахеян и содействовал росту ахейского союза. Поэтому все чествовали 
Аристена как благодетеля и спасителя страны, а не поносили его как предателя. 
То же рассуждение применимо и ко всем другим людям, в трудных обстоятельствах 
поступающим в государственных делах подобным образом. 

14. Демосфен не прав в применении имени «предатель» к достойным людям. По этому 
самому как бы ни превозносили мы Демосфена за многое другое, всякий вправе 
осудить его за то, что он необдуманно и без всякого основания взводит 
позорнейшую вину на замечательнейших эллинов, когда говорит, что в Аркадии 
предателями Эллады были Керкидас 53 , Иероним и Эвкампид за союз их с Филиппом, 
в Мессене предателями он называет сыновей Филиада Неона и Фрасилоха, в Аргосе 
Миртиса, Теледама и Мнасею, равным образом в Фессалии Даоха и Кинею, у беотян 
Феогейтона и Тимолу. Вместе с ними он перечисляет поименно и многих других 
граждан по городам, хотя все названные выше деятели могли бы привести в свое 
оправдание многие уважительные соображения, особенно аркадяне и мессенцы. Эти 
последние призвали в Пелопоннес Филиппа и, смирив лакедемонян, дали прежде 
всего возможность всем обитателям Пелопоннеса вздохнуть привольно и вкусить 
свободы, потом они добыли обратно поля и города, отнятые лакедемонянами в 
счастливые для них дни у мессенян, мегалопольцев, тегеян, аргивян, и тем 
неоспоримо содействовали преуспеянию родных городов. В возмездие за это они 
обязаны были не воевать против Филиппа и македонян, но делать все посильное для 
приумножения славы их и почета. Имени предателей эти люди были бы достойны в 
том случае, если бы при этом пропустили гарнизоны Филиппа в родной город, ради 
собственной корысти или из властолюбия попрали бы законы и лишили сограждан 
свободы и вольностей. Если же, наоборот, они наблюдали выгоды родины и судили о 
них верно и не смешивали их с выгодами афинян, то Демосфен не имел права 
обзывать таких людей предателями. Когда Демосфен все измеряет пользами родного 
города, полагая что взоры всех эллинов должны быть обращены к афинянам и 
называя предателем всякого, кто этого не делает, то он, мне кажется, судит