только это было исполнено, Ганнибал велел туземным юношам охранять и щадить 
встречных граждан, издали громким голосом приглашать тарентинцев оставаться в 
покое, так как им не угрожает никакая опасность; напротив, начальникам 
карфагенян и кельтов он отдал приказ убивать попадающихся на пути римлян. Те и 
другие разошлись в разные стороны, чтобы исполнить полученные приказания. Когда 
вторжение неприятеля стало известно тарентинцам, крики и необычайное смятение 
распространились по всему городу. Весть о неприятельском вторжении дошла и до 
Гая, но он был пьян и чувствовал себя ни на что негодным; поэтому он тотчас 
вместе со слугами вышел из дому и дошел до ворот, ведущих к гавани, затем, 
когда страж открыл калитку, проскользнул в нее, завладел одним из стоявших в 
гавани челноков, сел в него вместе со слугами и переплыл к Акрополю. Тем 
временем Филемен и сообщники его, запасшись римскими трубами и подыскав людей, 
расположились подле театра и заиграли тревогу. Римляне вооруженные устремились 
по обыкновению к Акрополю, что отвечало расчетам карфагенян, ибо римляне 
выходили на улицы в беспорядке и врассыпную, наталкивались то на карфагенян, то 
на кельтов, и в большом числе гибли под ударами врагов. 

33. Что касается тарентинцев, то даже утром следующего дня они спокойно 
оставались в своих жилищах, все еще не зная, что такое происходит  61 . 
Благодаря звукам трубы, а также тому, что в городе не было совершено ни насилия,
 ни грабежа, тарентинцы воображали, что движение это исходит от римлян  62 . 
Только когда увидели, что на улицах валяется множество убитых римлян, что 
несколько галатов снимают доспехи с трупов римлян, у них зародилась мысль, что 
в город вошли карфагеняне. Ганнибал с войском уже расположился на площади, а 
римляне укрылись в Акрополе, который раньше уже был занят их гарнизоном. Между 
тем совсем рассвело, и Ганнибал через глашатая звал всех тарентинцев на площадь 
безоружными. Молодежь, расхаживая по городу, возбуждала граждан к свободе и 
успокаивала их уверением, что карфагеняне пришли освободить их. При этих словах 
все тарентинцы, какие только были преданы римлянам, удалились в Акрополь, 
остальные, безоружные, собрались на зов глашатая, и Ганнибал обратился к ним с 
ласковою речью. Тарентинцы, восхищенные неожиданным счастьем, приветствовали 
единодушно всякое слово Ганнибала, который затем распустил собравшихся и 
приказал, чтобы каждый из них по возвращении в свой дом поспешил начертать на 
дверях надпись «Тарентинца», но под угрозой смертной казни запретил ставить 
такую надпись на римских жилищах. После этого он выбрал наиболее ловких рабочих 
 63 и велел им разрушать жилища римлян, отмеченные для них отсутствием надписи; 
остальное войско для прикрытия рабочих он держал в строю. 

34. Грабежом собрано было множество всевозможных пожитков, и количество добычи 
отвечало ожиданиям карфагенян. Следовавшую засим ночь они провели под открытым 
небом вооруженные, а на другой день Ганнибал держал совет с тарентинцами и 
решил оградить город от Акрополя стеною, дабы тарентинцам нечего было бояться 
утвердившихся в Акрополе римлян. Он занялся прежде всего возведением вала, 
параллельного стене Акрополя и находящейся под стеною канаве. Прекрасно зная, 
что враг не останется в покое и направит в эту сторону свои силы, Ганнибал 
держал наготове отборнейшую часть войска в том убеждении, что для успеха в 
будущем нужнее всего запугать римлян и ободрить тарентинцев. Так как римляне 
при возведении первого вала стали тревожить карфагенян с уверенностью в успехе 
и отвагой, Ганнибал оказал им лишь слабое сопротивление и тем возбудил 
воинственный пыл римлян; но когда вслед за тем большая часть римлян устремилась 
 64 через канаву, он приказал своим войскам ударить на врага. Произошло 
жестокое сражение, как и следовало ожидать, ибо войска дрались на небольшом 
пространстве, со всех сторон огражденном стенами. Наконец римляне были 
оттеснены и оборотили тыл; многие нашли смерть в самой схватке, большинство 
было опрокинуто в канаву и там погибло. 

35. Теперь Ганнибал беспрепятственно оградил город валом и держался спокойно, 
ибо успех предприятия отвечал его желаниям. Неприятеля он запер и вынудил 
оставаться внутри укрепления в страхе не только за собственную безопасность, но 
и за Акрополь, гражданам же Тарента он внушил такую самоуверенность, что они 
чувствовали в себе достаточно силы справиться с римлянами и одним без 
карфагенян. После этого Ганнибал велел на некотором расстоянии от палисада 
параллельно ему и стене Акрополя вырыть канаву  65 со стороны города, и потом 
по краю канавы, обращенному к городу, сделать насыпь и на ней возвести другой 
палисад, что создавало оборону, по силе немного разве уступающую обыкновенной 
городской стене. Кроме того, по сю сторону земляной насыпи вдоль ее, в 
направлении к городу, он оставил свободным небольшое пространство и на нем 
решился возвести стену, идущую от Спасительной до Глубокой. Благодаря этому 
получались сооружения достаточные сами по себе, даже без людей, для защиты 
тарентинцев. Для охраны города и стены Ганнибал оставил на месте значительный 
лучший отряд конницы, а сам расположился лагерем на расстоянии стадий сорока от 
города вдоль реки, которую одни называют Галесом  66 , а большинство Эвротою; 
название свое река получила от Эврота, текущей у лакедемонян. Так как 
тарентинцы составляют колонию лакедемонян и несомненно находятся в родстве с 
ними, то в городе и его окрестностях есть много подобных указаний на связь их с 
лакедемонянами. Усердно и быстро работали тарентинцы при содействии карфагенян, 
так что стена вскоре была кончена, после чего Ганнибал решился овладеть и самим 
Акрополем. 

36. Все приспособления Ганнибала к приступу были уже готовы, когда из