Ганнибал начал подъем на Альпы, причем подвергался величайшим опасностям. Ибо 
до тех пор, пока карфагеняне находились на равнине, все мелкие начальники 
аллобригов воздерживались от нападения частью в страхе перед конницей, частью 
из боязни сопровождавших их варваров. Но по возвращении в родную землю, когда 
войско Ганнибала вступило в труднопроходимые местности, вожди аллобригов 
стянули довольно значительное войско и заблаговременно заняли удобные пункты, 
через которые Ганнибалу необходимо было проходить. Если бы варвары сумели 
сохранить в тайне свои замыслы, они истребили бы войско карфагенян совершенно; 
но покушение их было обнаружено, и потому, хотя они и причинили противнику 
большой урон, но не меньший потерпели и сами. Узнав, что варвары заняли уже 
удобные пункты, вождь карфагенян расположился станом у перевалов и там выжидал, 
а вперед послал несколько галатов из числа своих проводников, чтобы разузнать 
замыслы врага и весь план его. Посланные исполнили поручение. Ганнибал узнал 
теперь, что днем неприятели в строгом порядке и бдительно охраняют занятые 
места, а ночью удаляются в близлежащий город. Соображаясь с этим, он придумал 
такого рода хитрость: взял с собою войско и на виду у неприятелей пошел вперед; 
приблизившись к теснинам, он расположился лагерем невдалеке от неприятеля. С 
наступлением ночи Ганнибал велел зажечь огни, большую часть войска оставил в 
лагере, а с храбрейшими воинами налегке прошел ночью узкий проход и, 
воспользовавшись обычным удалением варваров в город, овладел теми местами, 
которые раньше занял было неприятель. 

51. Когда рассвело и варвары узнали о случившемся, первое время они вовсе не 
думали о нападении; но потом, при виде того, какое множество вьючного скота и 
конницы и с каким трудом выступает медленно в теснинах, они вознамерились 
потревожить движение неприятеля. Согласно этому решению, варвары во многих 
пунктах ударили на карфагенян, которые при этом понесли большие потери, 
особенно в лошадях и вьючном скоте, не столько, впрочем, от нападающего врага, 
сколько благодаря трудностям перехода. Дело в том, что подъем на гору был не 
только узок и неровен, но и крут, а потому при малейшем колебании и 
замешательстве многие животные вместе с поклажею падали в пропасть. Но 
наибольшее замешательство производили раненные лошади: одни из них в ярости от 
боли кидались на вьючный скот спереди, другие в стремительном движении вперед 
теснили все, попадавшееся им на пути в узком проходе, и тем производили большой 
беспорядок. При виде этого Ганнибал сообразил, что, если погибнет скот с ношею, 
то не уцелеет и та часть войска, которая избегнет опасности; поэтому он взял с 
собою воинов, в предшествующую ночь занявших перевалы, и поспешил на помощь к 
передовому отряду. Так как Ганнибал нападал с высоты, то неприятель потерял 
много убитыми, хотя не меньшие потери были и у Ганнибала; ибо крики подоспевших 
воинов и схватка увеличивала с обеих сторон беспорядок движения. Наконец, когда 
большая часть аллобригов была перебита, а остальные вынуждены были искать 
спасения в бегстве и повернули домой, тогда и то с большим трудом удалось 
уцелевшему скоту и лошадям пройти через теснину. Сам Ганнибал после этой битвы 
собрал возможно больше войска и ударил на город, откуда сделано было 
неприятельское нападение. Город он нашел почти пустым, так как все жители ушли 
за добычей, и овладел им, что было очень выгодно для Ганнибала как в настоящем 
его положении, так и на будущее время: в настоящем он уводил за собою множество 
лошадей, вьючного скота и взятых при этом пленников; для будущего он приобретал 
в изобилии дня на два, на три хлеб и животных. Важнее всего было то, что 
Ганнибал навел страх на ближайших варваров, благодаря чему впредь нелегко 
отваживался нападать на него какой-либо народ из тех, что жили на пути его. 

52. Здесь Ганнибал разбил свой лагерь, в котором и оставался один день; затем 
двинулся дальше. В ближайшие дни Ганнибал с войском продолжал путь 
беспрепятственно; только на четвертый день он снова подвергся серьезным 
опасностям. Жившие на пути его народы по коварному уговору между собою выходили 
навстречу ему с ветками и в венках, что у всех почти варваров служит знаком 
мира, как жезл глашатая у эллинов  123 . Ганнибал отнесся весьма осторожно к 
этому выражению покорности и тщательно исследовал намерения и вообще настроение 
варваров. Хотя они сказали, что им хорошо известны и взятие города, и гибель 
всех тех, которые пытались повредить Ганнибалу, хотя и уверяли, что явились 
сюда для того, чтобы не причинять другим и самим не терпеть никакой обиды, и 
наконец обещали дать заложников из своей среды, Ганнибал долгое время колебался 
и не доверял речам их; потом сообразил, что принятие предложений от явившихся к 
нему людей, быть может, сколько-нибудь удержит их и смягчит; напротив, отказом 
он наживает себе в них открытых врагов, а потому благосклонно выслушал их и 
сделал вид, будто желает быть в дружбе с ними. Когда затем варвары передали ему 
обещанных заложников, доставили много откормленного скота и вообще обращались 
среди них без всяких предосторожностей, Ганнибал и его товарищи начали 
относиться к ним доверчиво, так что воспользовались услугами их как проводников 
в следовавших дальше теснинах. В течение двух дней варвары шли впереди войска; 
потом упомянутые выше народы собрались вместе и, следуя за карфагенянами с тыла,
 напали на них в то самое время, как карфагеняне переправлялись по крутому, 
труднопроходимому оврагу. 

53. В это время все войско Ганнибала было бы истреблено совершенно, если бы он, 
все еще испытывая некоторый страх и остерегаясь возможных случайностей, не 
послал вперед вьючного скота и конницы и не поставил тяжеловооруженных в тылу. 
Прикрытием этих последних потери были уменьшены, так как тяжеловооруженные 
сдержали нападение варваров. Невзирая на это, потери в людях, вьючном скоте и