, что спартанское правительство 
могло терпеть в годы Пелопоннесской войны, когда экстремальные условия военного 
времени порождали и нетрадиционные решения, и нетрадиционный тип военачальника, 
стало совершенно недопустимым после ее окончания. Не случайно уже в 403 г. 
сошел с политической арены Лисандр, а вместе с ним, вероятно, и все его друзья. 
Если есть хоть доля истины в предании о гармостах-илотах, то такие случаи могли 
иметь место только при Лисандре. В дальнейшем, особенно после заговора Кинадона,
 спартанские власти должны были самым тщательным образом следить за социальным 
составом своего офицерского корпуса, куда, по-видимому, уже не могли попасть ни 
гипомейоны, ни неодамоды, ни мофаки, т. е. все те, кто не пользовался в полном 
объеме гражданскими правами спартиатов.
Должность гармоста помимо кадрового роста давала возможность честолюбивым 
спартиатам приобрести политический вес и войти в немногочисленный клуб 
политических лидеров Спарты. Кроме того, отдаленность от Спарты, сравнительная 
неподотчетность и независимость делали такую должность весьма привлекательной

и в финансовом плане. Образцовый в этом отношении Деркилид, служа в течение 20 
лет (c 411 по 389 г.) гармостом в различных областях Спартанской державы
021_113
, доказал свой необыкновенный талант в деле добывания денег как для своей армии 
(Xen. Hell. III, 1, 28), так и для себя лично (Xen. Hell. III, 2, 9; Diod. XIV, 
38, 7). По словам Ксенофонта, Деркилид за ловкость и изобретательность даже 
получил прозвище Сизиф (Hell. III, 1, 8).


Но Деркилид прославился не только умением ловко устраивать свои дела. Он являет 
собой редкий для Спарты пример нового подхода к должности гармоста. В отличие 
от основной массы спартанских гармостов Деркилид был не просто военным 
комендантом на вверенной ему территории. Он вел себя скорее как гражданский 
наместник, собирающийся надолго и всерьез сотрудничать со всеми политическими 
силами, действующими в его районе. Деркилид отказался от применения 
исключительно военных методов в своих отношениях как с новыми союзниками, так и 
с персидскими сатрапами. С последними он научился договариваться (Xen. Hell. 
III, 1, 9; 2, 1; 2, 19-20). Деркилид старался не повторять ошибок своих 
предшественников, в частности Фиброна. Он отказался от порочной практики 
зимовать на землях союзников, перебравшись для этого на территорию Фарнабаза во 
Фракийскую Вифинию (Xen. Hell. III, 2, 1-2). Ксенофонт, возможно, тогда 
служивший под началом Деркилида, не раз восхищался его корректным поведением по 
отношению к малоазийским союзникам (Xen. Hell. III, 1, 10). Особенно Деркилид 
прославился тем, что возвел стену, отделяющую от набегов фракийцев Херсонес 
Фракийский (Xen. Hell. III, 2, 8-10; Diod. XIV, 38, 5-7)
021_114
. Такое внимание к Херсонесу, предположительно, объясняется тем, что Деркилид 
задумал колонизовать часть территории - уж очень подробно и даже любовно 
описывает Ксенофонт достоинства этой "изумительной" земли (Hell. III, 2, 10). 
Судя по отдельным замечаниям Ксенофонта, Деркилиду, как и самому Ксенофонту, 
по-видимому, была также не чужда идея


приобретения лично для себя надежного убежища в Малой Азии. Так, рассказывая о 
захвате в 397 г. крепости Атарнея, расположенного на противоположном Хиосу 
побережье, Ксенофонт добавляет, что Деркилид "устроил в этом месте склад 
всевозможных съестных припасов, чтобы Атарней мог служить ему стоянкой
021_115
, когда он сюда прибудет" (Hell. III, 2, 11). Если уч