, 1270 a 15-34).

Попытаемся восстановить примерную картину процесса обезземеливания спартиатов. 
Возможно, уже в течение V в. некоторые семьи в Спарте смогли получить больше 
земли, чем имели на это право. Таким образом, их интересы были поставлены выше 
интересов полиса, который был заинтересован в том, чтобы поддерживать 
определенное число "равных". Подобный процесс особенно должен был усилиться в 
конце Пелопоннесской войны, когда приток денежных богатств в Спарту с 
неизбежностью привел к возникновению крупных состояний, которые полис вряд ли 
мог эффективно контролировать. Принятый именно в данное время закон Эпитадея, 
разрешивший de facto куплю-продажу клеров, только узаконил, по-видимому, 
практику, имевшую место и ранее. Как неоднократно уже отмечалось, деньги и 
земля сосредоточились в одних и тех же руках
017_157
. Те спартиаты, которые сумели за время войны обогатиться, активно стали 
вкладывать свои деньги в землю, постепенно увеличивая свою недвижимую 
собственность. Через полтора века этот процесс привел к тому, что в Спарте 
осталось не более ста семей, владеющих землей (Plut. Agis. 5, 7; ср.: Arist. 
Pol. V, 6, 7, 1307 a 36). "Короче говоря, - подводит итог П. Кэртлидж, - если 
бы я мог выделить одну группу спартанцев, как главных виновников гибели Спарты,


этой группой стали бы те немногочисленные богатые спартиаты, которыми, подобно 
Агесилаю, так восхищались Ксенофонт и Плутарх"
017_158
.

Таким образом, несмотря на прокламируемое равенство, в Спарте быстро шел 
процесс размежевания гражданского коллектива на две новые формации: 
землевладельческую олигархию, члены которой продолжали именовать себя "равными",
 и лишенную земли и потому потерявшую основную базу своего гражданского 
равноправия массу рядовых общинников. Последних правящая корпорация вполне 
логично стала именовать гипомейонами.
Данный вывод вполне согласуется с тем критическим анализом спартанского 
государственного устройства, который дает Аристотель в "Политике". Как мы уже 
говорили, в источниках есть конкретные данные о спартанской олигантропии, но 
только Аристотель дал этому процессу убедительную интерпретацию. Вот что он 
пишет: "Оказалось, что одна часть граждан владеет собственностью очень больших 
размеров, другая - совсем ничтожной. Поэтому дело дошло до того, что земельная 
собственность находится в руках немногих... Вышло то, что хотя государство в 
состоянии прокормить 1500 всадников и 30 тыс. тяжеловооруженных воинов, их не 
набралось и тысячи" (II, 6, 1270 а 17-19, 30-32). Неудачи во внешней политике 
Спарты Аристотель также связывал с недостатками ее внутренней системы. По его 
мнению, основная причина катастрофы при Левктрах в 371 г. - дефицит спартанских 
граждан, а тот, в свою очередь, - результат спартанской системы землевладения. 
По этому поводу Аристотель замечает: "Одного вражеского удара государство не 
могло вынести и погибло именно из-за малолюдства" (Pol. II, 6, 12, 1270 а 
34-35).

Большинство исследователей согласны с тем, что основную причину появления 
гипомейонов нужно искать в области экономики
017_159
. Однако в круг гипомейонов попадали не только "экономические неудачники". 
Основанием для понижения статуса могли быть, например, неудачи на каком-либо 
этапе воспитания. В целом же, судя по высказыванию Ксенофонта, любая физическая 
или моральная


несостоятельность могла привести спартанца к исключению из числа равных (Lac. 
pol. 10, 7). По-видимому, присуждение к атимии (а в Спарте основной причиной 
атимии было проявление трусости во время сражения) означало автоматическое 
понижение статуса гражданина и превращение его в гипомейона. Так, во всяком 
случае, можно понять слова Плутарха, что спартанцы, участвовавшие в битве при 
Левктрах и проявившие трусость, согласно закону подлежали лишению гражданской 
чести, т. е. атимии (

hJ ajtimiva

). "Однако эфоры, - продолжает Плутарх, - видя, что город таким образом в 
момент крайней нужды в воинах потеряет своих мужчин, не знали, как избегнуть 
атимии и вместе с тем соблюсти законы" (Mor. 214 b). Как нам кажется, данный 
отрывок можно понять так, что присужденные к атимии больше не могли состоять в 
гражданском ополчении и, естественно, переставали быть участниками сисситий. 
Это полностью совпадает с нашими представлениями о статусе гипомейонов.


На внеэкономический источник пополнения рядов гипомейонов указывают Г. Шёманн, 
А. Тойнби, Г. Бузольт, М. Финли, П. Кэртлидж
017_160
. Важным представляется замечание П. Кэртлиджа, что люди, "потерпевшие фиаско в 
период воспитания" или не выбранные в сисситии, автоматически не годились для 
гоплитской службы и уже потому оказывались