емен Генриха II английская монархия время от времени напоминала о 
своем сюзеренитете над Шотландией, основанном на признании верховенства саксов 
над королями скоттов. Король Эдуард, чьи способности в правовой сфере были 
известны, уже участвовал в разрешении подобной ситуации между Арагоном и Анжу. 
Теперь он с готовностью взял на себя роль арбитра в спорах о шотландском 
наследовании. Ввиду того, что противостояние делило страну на два соперничающих 
лагеря и грозило вылиться в гражданскую войну, шотландцы обратились к помощи 
Эдуарда, и последний, строго следуя законности, согласился, выдвинув лишь одно 
предварительное условие: подтверждение сюзеренитета Англии, знаком которого 
должна была стать сдача нескольких шотландских крепостей. Функцию арбитра 
английский король выполнил с исключительным достоинством. Он сумел устоять 
перед соблазном уничтожить целостность этого северного королевства, что 
предлагали ему некоторые шотландские бароны. В 1292 г. Эдуард вынес решение в 
пользу Джона Баллиола. Позднейшие суждения ни в коей мере не поставили под 
сомнение правильность его мнения. Но, учитывая глубокий раскол в стране и 
признавая силу тех, кто держал сторону Брюса, английский король понимал, что 
Джон Баллиол неизбежно становится его марионеткой. Решение Эдуарда было 
справедливым и в то же время благоприятным для Англии. Он подтвердил свой 
сюзеренитет над Шотландией. Он назвал ее короля, не имевшего твердой поддержки 
в собственной стране. Но национальное чувство шотландцев кипело, готовое 
вот-вот выплеснуться через барьеры правового урегулирования. С разочарованием 
приняв то, чем их наградил король Эдуард, шотландские бароны создали при новом 
короле Иоанне авторитетный совет из двенадцати крупнейших лордов, который 
должен был контролировать действия монарха и заботиться о соблюдении прав 
Шотландии. Таким образом, король Эдуард увидел, что, несмотря на кажущийся 
успех, он по-прежнему противостоит единому шотландскому народу с независимым 
правительством, которое ничуть не покорилось ему. Мало того, его участие в 
разрешении конфликта усилило враждебность северного соседа.
В этот же самый момент Эдуарду самому пришлось стать участником подобного спора 
и испытать давление со стороны грозного французского короля Филиппа IV. Здесь 
Эдуард уже был вассалом, гордо защищавшим свои феодальные интересы, а его 
французский сюзерен отстаивал закон. Более того, если Англия была сильнее 
Шотландии, „ то Франция превосходила Англию в военной мощи. Этот двойной 
конфликт тяжело отразился на финансовых и военных ресурсах английской монархии. 
Все оставшиеся годы правления Эдуарда прошли в напряженной борьбе на два фронта 
на севере и юге, ради которой ему пришлось обложить своих подданных 
непосильными налогами.
Король неустанно разъезжал между Фландрией и Шотландией. В поисках денег он 
только что не рыл землю. Все остальное уже не имело значения, и находящаяся в 
зачаточном состоянии парламентская система немало выгадала за счет регулярно 
повторяющихся уступок, на которые шел король в надежде получить ее поддержку. 
Он подтвердил почти все реформы, на которые под давлением согласился Иоанн. За 
некоторым исключением в среде крупных магнатов, народ поддерживал короля во 
всех его внешних предприятиях, но, соглашаясь снова и снова на его требования, 
не всегда мирился с непомерным налоговым гнетом. Итак, перед нами предстает 
мудрый законодатель, экономный охранитель английских финансов, реформатор 
административной системы, вынужденный выжимать последние силы из своего народа 
и тем самым возбуждающий оппозицию, омрачавшую его жизнь и бросавшую тень на 
его славу.
Сопротивляясь Эдуарду, шотландцы пошли на союз с Францией. Эдуард, уже 
воевавший с Филиппом, воспринял это как враждебный акт. Он вызвал Баллиола для 
встречи в Бервике. Шотландская знать отказалась отпустить своего короля, и с 
этого момента началась война. Эдуард ударил по соседям быстро и безжалостно. Он 
предпринял наступление на Бервик. Город, тогда бывший крупным центром северной 
торговли и в течении ста лет не знавший войны, оказался неподготовленным и не 
смог сопротивляться. Спешно возводились частоколы, горожане хватали все, что 
было под рукой. Английская армия почти без потерь смела эти импровизированные 
укрепления, и Бервик подвергся насилию и разграблению, невиданным с варварских 
времен. Тысячи людей были убиты. Самое упорное сопротивление оказали тридцать 
фламандских купцов, защищавших свой склад, пока он не сгорел. За несколько 
часов Бервик превратился из одного из самых активных центров европейской 
торговли в незначительный морской порт, существующий и поныне.
Этот акт устрашения заставил присмиреть самых горячих представителей правящих 
классов Шотландии. Перт, Стерлиг, Эдинбург уступили надвигающейся с юга силе. И 
здесь мы являемся свидетелями того, как Эдуард I предвосхитил учение Макиавелли 
– за ужасом Бервика шотландцы узрели монарха милостивого и прощающего, чье 
расположение облегчало подчинение во всех его формах. Баллиол оставил трон, и 
Шотландия подпала под английское управление. Но, как и в Уэльсе, завоеватель 
принес не только чужестранное правление, но и закон и порядок, одинаково 
непопулярные в этой стране. Правящие классы Шотландии потерпели полный крах, и 
Эдуард мог тешить себя тем, что все уже позади. На самом деле все только 
начиналось. Часто приходится слышать, что Жанна д'Арк первой подняла знамя 
национализма в Западном мире. Но более чем за сто лет до ее появления рыцарь, 
объявленный вне закона, Уильям Уоллес, выступивший из своего укрытия в 
юго-западной Шотландии, сплотил, возглавил и повел к победе шотландский народ. 
Эдуарду, с переменным успехом воевавшему во Франции, то и дело приходилось 
выслушивать рассказы о непрекращающихся покушениях на установленный им в 
Шотландии порядок, в нерушимости которого он прежде был так уверен. Уоллеса 
поддерживал и укреплял дух твердого и решительного народа. К этому добавлялись 
высочайшие военные дарования. Имея в своем распоряжении неорганизованную массу 
отважных воинов, он выковал из нее, несмотря на жестокую бедность и