звал средний класс помочь ему в борьбе против короны и самодовольной 
знати, то новый король уже по собственной воле использовал эту силу с самого 
начала. Соразмерность – вот основной мотив его самых успешных лет. Он видел 
сдерживающую роль, которую играли мятежные и гордые бароны и жадная церковь по 
отношению к королевской власти, но также признавал в них угнетателей массы 
своих подданных; он в гораздо большей степени, чем прежде, принимал во внимание 
интересы среднего класса и потребности народа в целом, что позволило ему 
заложить широкую упорядоченную основу, на которой монархия смогла 
функционировать в интересах всех. Вдохновленный этим, он стремился к 
национальной монархии, распространению своего владычества на Британских : 
островах и к усилению влияния в европейских делах.
Его административная реформа была направлена не на удовлетворение интересов 
какой-либо из мощных противоборствующих сил, а скорее на защиту общей 
справедливости. Если королю не нравились оковы, наложенные на его деда 
«Хартией», если он желал контролировать растущее богатство и притязания церкви, 
он все же не взял на себя отвоеванную власть, а распределил ее между, широким 
кругом лиц. Когда, конфликтуя с недавним прошлым, он отбирал привилегии, 
полученные баронами и церковью, то всегда делал это в интересах всего общества, 
что признавалось его подданными. Все его законы, при большом разнообразии 
проблем, имеют одну общую цель: «Мы должны выяснить, что наше и принадлежит нам,
 а другие – что их и принадлежит им».
Это было время упорядочения. Царствование Эдуарда памятно не возведением новых 
великих вех, а тем, что благотворные тенденции трех предшествующих правлений 
обрели четкие очертания. Многие ошибки были устранены, государственные 
структуры стали крепче, упорядоченней, обрели единство. Основные тенденции 
развития нации, складывавшиеся, как мы видели, с большим трудом, теперь 
вылились в форму, которая, затвердев, пережила трагедию «Черной смерти», 
Столетней войны с Францией, войны Роз и продержалась до конца средних веков, а 
кое в чем даже и дольше. В этот период мы наблюдаем, как рыцарская и буржуазная 
стадии общества постепенно сменяют чистый феодализм. Органы управления, 
землевладение, военная и финансовая системы, отношения церкви и государства – 
все обретает те формы, которые просуществовали почти до эпохи Тюдоров.
* * *
Первые восемнадцать лет правления Эдуарда стали свидетелями такого всплеска 
законотворческой активности, равного которому не было на протяжении столетий. 
Почти каждый год отмечен каким-либо важным статутом. Немногие из них были 
оригинальными, большинство составлялось в консервативном тоне, но их совокупный 
эффект оказался революционным. Эдуард полагался на своего канцлера, Роберта 
Бернела, епископа Батского и Уэльсского, человека незнатного происхождения, 
начавшего службу в королевской канцелярии и при дворе и поднявшегося до 
епископства. До самой своей смерти в 1292 г. Бернел оставался главным 
советником короля. Всю жизнь он провел на службе короне, вся его политика была 
посвящена увеличению ее власти за счет феодальных привилегий и влияния. Не 
пробыв еще и трех недель в должности канцлера после прибытия Эдуарда в Англию в 
1274 г., он начал тщательное инспектирование местного управления. Вооруженные 
перечнем из сорока вопросов, уполномоченные разъехались по всей стране, чтобы 
выяснить, каковы права и владения короля, какие покушения на них 
предпринимались, какие чиновники продажны или нерадивы, какие шерифы из корысти 
покрывают преступления, пренебрегают своими обязанностями, берут взятки или 
слишком грубы. Подобные расследования предпринимались и прежде, но они никогда 
не были ни столь тщательными, ни столь плодотворными. Цель политики короля – 
уважение всех прав и устранение всех беззаконий: «Властитель, но не тиран».
Первый Вестминстерский статут, принятый парламентом в 1275 г., имел отношение к 
административным злоупотреблениям, вскрытым королевскими уполномоченными. 
Глостерский статут в 1278 г. предписывал судьям выяснить права феодальных 
магнатов на отправление правосудия их собственными судами и чиновниками в 
пределах собственных владений и строго зафиксировать их. Главная польза 
расследования состояла в том, чтобы напомнить крупным феодалам, что у них есть 
не только права, но и обязанности.
В 1297 г. Мортмейнский статут запретил одаривать церковь землей, хотя практика 
позволяла продолжать делать это по королевскому разрешению. В 1285 г. 
Винчестерский статут обрушился на местные беспорядки, и в том же году появился 
Второй Вестминстерский статут, укрепивший систему майората. Третий 
Вестминстерский статут затрагивал вопрос о поместьях, наследуемых без 
ограничений. Такая земля могла свободно отчуждаться, но на будущее ставилось 
условие: покупатель должен получать землю не от продавца, но от господина этого 
продавца и нести те обязанности и службы по отношению к нему, которые 
существовали до продажи. Таким образом, был положен конец росту феодальной мощи 
лордов, что сулило крупные выгоды короне как верховному собственнику.
Цель этой знаменитой серии законов была в основном консервативной, и на 
какое-то время их введение оказалось эффективным. Но экономическое давление 
вносило большие изменения в отношения собственности в Англии, едва ли менее 
глубокие, чем те, которые имели место в политической сфере. Земля постепенно 
переставала быть мор