ытий. Внезапно король и большинство придворных серьезно отравились 
какой-то пищей. Возникли подозрения, что во всем виноват яд. Валлийцы во главе 
с Оуэном Глендовером, уже проявлявшие раньше свое недовольство, тут же 
поддержали сторону Ричарда. При тогдашней медлительности связи одна из 
противоборствующих сил могла пройти всю страну, тогда как другая едва ли успела 
бы понять, что происходит. Итак, восставшие начали активные действия. Пять из 
шести бывших лордов-апеллянтов, остававшихся до той поры в тени, пошли на 
контакты с друзьями Ричарда II и составили заговор с целью захватить узурпатора 
в Виндзоре. Оправившись от загадочного недомогания и проделав в одиночку 
несколько десятков миль по опасным дорогам, Генрих ускользнул из ловушки. Но 
вооруженные восстания уже охватили несколько районов страны. Они были подавлены 
с необычной для этого правительства жестокостью. Население зачастую 
объединялось с правительственными силами. Горожане Сиренчестера обезглавили 
лорда Ламли и графов Кентского и Солсберийского, причем последний был лоллардом.
 Заговорщики так и не получили настоящей поддержки. При всем своем миролюбии 
Генрих не смог смягчить преследования, проводимые теми, кто разделял риск 
вместе с ним. Через год его популярность была почти уничтожена, так как его 
сочли проявившим слабость в отношении мятежников, покушавшихся на его жизнь. 
Однако король, несмотря на то что допустил репрессии, все же был смелее и 
сильнее тех лиц, которые состояли у него на службе и хотели удержаться у власти 
при помощи жестокостей.
Неудавшееся восстание и гражданская война, чуть было не начавшаяся после 
падения Ричарда, оказались фатальными для него. Несмотря на то что Ричард II 
был низвергнут, его особа продолжала считаться священной, и никакие 
церемониальные и конституционные процедуры, сопровождавшие восхождение на трон 
Генриха, не могли лишить Ричарда подобающего ему отношения. Пребывая в 
заточении в замке Понтефракт, он оставался объектом симпатий как своих 
приверженцев, так и угнетенных масс. Это раздражало и беспокоило партию власти. 
В феврале 1400 г. было объявлено о смерти Ричарда. Умер ли он от истощения, 
заморил ли сам себя голодом, как предполагало правительство, или же стал 
жертвой более прямых методов воздействия – неизвестно. Стены Понтефракта хранят 
свою тайну. Но по всей Англии распространился слух, что он бежал и, находясь в 
своем тайном укрытии, дожидается того часа, когда поведет простой народ 
королевства к счастливой жизни.
Все эти обстоятельства усугубляли положение Генриха Болингброка. Заговоры с 
целью его убийства следовали один за другим. Валлийцы доставляли королю все 
больше проблем, отдельные выступления переросли в общенациональную войну. Оуэн 
Глендовер, замечательный человек, имевший неплохое образование, сопротивлялся 
англичанам до 1409 г. Все эти годы боевые действия не прекращались. Кроме этого,
 королю приходилось то и дело воевать с шотландцами. После шести лет всех этих 
тревог и волнений природное великодушие короля было исчерпано, и он уступил 
парламенту и своим сторонникам, требовавшим большей жестокости. Возможно, что 
так и было на самом деле.
Наиболее серьезный конфликт произошел у Генриха с семейством Перси. Эти лорды 
северного пограничья, старый граф Нортумберлендский и его свирепый сын Хотспур, 
в течение почти трех лет защищали Англию от шотландцев, не получая почти 
никакой помощи, и вели боевые действия практически за свой счет. Их же усилиями 
для короля сохранились важные районы в северном Уэльсе. Больше нести такое 
тяжелое бремя расходов они уже не могли и потребовали урегулировать вопрос 
оплаты. Граф Перси представил счет на 60 тысяч фунтов. Король, пребывавший в 
состоянии прискорбной бедности, смог предложить только 40 тысяч. Эта история 
имела свою подоплеку. В свое время Перси сыграли немаловажную роль в возведении 
Генриха на трон. Но зять Хотспура, Эдмунд Мортимер, присоединился к 
взбунтовавшемуся Глендоверу, и вся семья попала под подозрение. Перси были 
независимы и могущественны, и столкновение их с королем стало неизбежно. 
Хотспур поднял знамя мятежа. Но в короткой, ожесточенной битве при Шрусбери, 21 
июля 1403 г., Генрих взял верх и убил Хотспура. Старый граф, шедший на помощь 
сыну, поневоле подчинился королю и тем самым заслужил прощение. Парламент изо 
всех сил старался снять с него все обвинения в измене и мятеже и признал 
виновным лишь в злоупотреблениях. Такая снисходительность объяснялась, конечно, 
необходимостью защищать шотландскую границу и отсутствием других средств для 
этого. В итоге граф посвятил себя делу, уже ставшему для него привычным. При 
этом он продолжал возглавлять крупные вооруженные силы, что обеспечивало ему 
главенствующее положение на северном пограничье.
Но через два года, не сумев простить смерть сына, он снова поднял мятеж. На 
этот раз заговор получился широким. В числе его главных участников мы видим 
архиепископа Йоркского Скроупа и графа Ноттингемского, Томаса Маубрея. 
Программой мятежников была реформа управления, они не стремились удовлетворить 
личные притязания. Снова Генрих отправился на север и снова успех сопутствовал 
ему. Граф Нортумберленд был изгнан за границу, где еще несколько лет оставался, 
угрожая королю. Скроуп и Маубрей попали в руки сторонников Генриха, и тот, 
несмотря на призывы архиепископа Кентерберийского, позволил отрубить им головы 
после поспешно проведенного суда. Казнь Скроупа потрясла страну, и многие 
сравнивали ее с убийством Томаса Бекета. В это же время пошатнулось здоровье 
короля. Говорили, что его поразила проказа, и это не