ой «Тугой Лук», женившийся на дочери короля Лейнстера, 
возможно, мог бы основать в Ирландии новое феодальное королевство, как сделал в 
Англии Вильгельм Завоеватель, на Сицилии – Рожер, а в Леванте – крестоносцы. Но 
«Тугой Лук» сомневался и в собственных силах, и в отношении своего бдительного 
сюзерена, Генриха И. Поэтому завоевания были предложены королю, и Генрих в 
1171т. ненадолго посетил эту новую прибавку к своим владениям, чтобы принять 
присягу очередных вассалов. Традиционная независимость ирландской церкви уже 
давно задевала возрождающее свое могущество папство. Папский престол в то время 
занимал Адриан IV – англичанин, единственный англичанин, которому суждено было 
быть папой. В 1155 г. папа издал буллу, согласно которой сюзеренитет над 
Ирландией даровался английскому королю. Основания для такого решения лежали как 
в практической, так и в духовной сфере. Но господин и повелитель Англии и 
большей части Франции почти не имел времени для решения ирландских проблем. Все 
дела острова Генрих оставил на нормандских авантюристов. Впоследствии такой 
образ действий вошел в систему.

Столетие, последовавшее за визитом Генриха II, отмечено растущей 
англо-нормандской экспансией. К этому времени более половины страны оказалось в 
прямом подчинении захватчиков-рыцарей. Среди них были Джеральд Виндзорский, 
предок семьи Фицджеральдов, представители которой, как, например, граф Килдэр и 
многие другие лорды, в будущем долгое время контролировали крупные дороги южной 
и центральной Ирландии; Уильям де Бург, брат великого английского юстициария и 
родоначальник графов Ольстерских; Теобальд Уолтер, дворецкий короля Иоанна, 
родоначальник могущественного рода Батлеров из Ормонда, фамилия которых 
произошла от названия их официальной должности
[47]
. Но никакой организованной колонизации и заселения не проводилось. Английскую 
власть приняли скандинавские города на южном и восточном побережьях, и 
королевские предписания имели хождения на территории, прилегающей к Дублину.


Примечательно, что эта часть страны называется «Пейл»
[48]
, что можно перевести как «обороняемое место». Непосредственно за областью Пейл 
лежали большие феодальные поместья, а западнее них – «дикая», непокоренная 
Ирландия. Два народа существовали бок о бок в неспокойном равновесии, и раскол 
между ними еще более углубился, когда в конце XIII в. в Ирландии появился 
парламент. Коренные ирландцы исключались из этого органа; парламент Ирландии 
состоял только из англичан.

* * *
Однако уже через несколько десятилетий после англо-нормандского завоевания 
ирландские вожди начали приходить в себя после потрясения от знакомства с 
новыми методами ведения боевых действий. В помощь себе они вербовали наемников, 
первоначально рекрутируемых по большей части из кельтов и скандинавов, 
обитавших на западных шотландских островах. Это были ужасные «галлоглассы», или 
«чужеземные приспешники». При поддержке этих злобных и страшных секирщиков 
вожди кланов отвоевали для гаэльского народа обширные области Ирландии и могли 
бы добиться большего, если бы не ссорились беспрестанно между собой.
Тем временем в настроении многих англо-нормандских ирландских баронов произошли 
изменения. Эти крупные феодальные вассалы постоянно испытывали соблазн 
присвоить себе независимую роль клановых гаэльских вождей. В свою очередь они 
могли быть подданными английского короля или мелкими королями, как их новые 
союзники, с которыми они часто объединялись посредством браков. Подкрепление из 
Англии приходило редко; в основном это были английские лорды, женившиеся на 
ирландских наследницах и становившиеся лендлордами в отсутствии. Однако 
постепенно в стране выросла группа англо-ирландской знати, укрепившаяся на 
полученной земле и с не меньшей, чем ее кельтские крестьяне, раздражительностью 
воспринимавшая правление Лондона.
Если бы английские короли постоянно посещали Ирландию или время от времени 
назначали принцев своими наместниками, узы между двумя странами, возможно, 
сплелись бы более тесно, принеся им взаимную выгоду. При существовавшем же 
порядке, позволявшем английскому королю чувствовать за собой силу, на первое 
место выдвигалось английское право; если бы этого не происходило, то 
возобладала бы присущая кельтам анархия. Король Иоанн, вспышки ярости которого 
сопровождались приливами энергии, дважды побывал в Ирландии и дважды приводил 
беспокойных нормандских баронов и ирландских вождей к подчинению. Хотя Эдуард I 
никогда не высаживался в Ирландии, власть англичан ощущалась при нем сильнее. 
Впоследствии гаэлы оживились. Блистательный пример Шотландии не пропал даром. 
Брат победителя при Баннокберне, Эдуард Брюс, получил приглашение от" своих 
родственников из числа ирландских вождей и прибыл туда с армией шотландских 
ветеранов. В 1316 г. его короновали короной Ирландии, но после этого недолгого 
триумфа он, несмотря на помощь брата, потерпел поражение при Дандалке и был 
убит.
Ирландия не смогла освободиться от английской короны и обрести независимость 
при шотландской династии. Но победа английского оружия не означала победы 
английского закона, обычая и языка. Кельтская реакция набирала силу. В Ольстере 
О'Нилы постепенно прибирали к рукам Тирон. В Ольстере и Коннауте все внешние 
феодальные знаки почтения были отброшены, когда в 1333 г. династия де Бургов, 
графов Ольстерских, закончилась на несовершеннолетней девочке. По феодальным 
законам она становилась полной наследницей и, находясь под опекой короля, 
должна была выйти замуж по его выбору. Фактически же ее выдали замуж за второго 
сына Эдуарда III, Лайонела Кларенсского. Но по кельтским законам женщины не 
могли наследовать титул вождя клана. Мужчины, представлявшие младшие ветви 
семейства де Бургов, «стали ирландцами» и ухватил