|
варваров.
Бодманн приводит цитату (с. 65) из Эдуарда Шварца (1903, с. 664), всю жизнь
занимавшегося Диодором Сицилийским: «Ни один образованный язычник не упоминает
нигде Диодора; …лишь непритязательные христиане обращаются к его трудам».
Как же так? Выходит, никто, кроме опиравшегося на него Евсевия, не знаком с
Диодором? Здесь что-то нечисто. Неужели за четыреста лет столь грандиозное
произведение ни разу не было востребовано?
[61]
И еще: Диодор цитирует многочисленных авторов, оригиналы трудов которых
безвозвратно утрачены и которые знакомы нам только по его цитатам. Но этот трюк
нам уже знаком.
Значит, остается лишь верить Евсевию, увековечившему выдающегося Диодора. Или
выдумавшего Диодора. Правда, если сам Евсевий – не выдумка, на что, кстати,
косвенно указывает «говорящее» имя: благочестивый. Он был родом из Цесарии, но
из какой – спорный вопрос: античность знала минимум четыре места с таким
названием, два из которых находились в Палестине (одно, приоритетное в глазах
современных ученых при «решении» вопроса о месте рождения Евсевия, – на
побережье; другое – на одном из истоков Иордана). Третье – в Киликии (нынешнее
Кайзери в Турции). Турецкое Кайзерейя называлось также Эузебейя, и, возможно, в
результате слияния этих двух наименований в имени историка и «родился на свет»
отец церкви Евсевий Кесарийский. Четвертая Цесария, находившаяся в Северной
Африке, по этой причине исключается из рассмотрения.
Согласно Бодманн (с. 83), у Евсевия был серьезный повод для создания
исторического труда: при якобы крестившемся Константине христианство стало
государственной религией и нуждалось в единой и унифицирующей истории. Народы
могущественной Римской империи должны были слиться в одну большую семью,
получив взамен множество основанных на нехристианских религиях предыстории,
всех объединяющую общую Святую историю. На смену племенному или культовому
времени пришло Мировое время. Этот прекрасно разработанный госпожой Бодманн
мотив в не меньшей мере мог послужить и побудительным мотивом для выдумывания
Евсевия и всех его писаний
[62]
.
К сожалению, оригинал его «Хроники» – впервые представившей (наряду с
религиозными канонами) синхронистические, т. е. согласованные
(иудео-греко-латинские) даты, начиная от прародителя Адама, – тоже не
сохранился. А ведь он якобы включал и первое в истории перечисление книг библии.
С «Хроникой» знакомились в латинском переводе Иеронима, вернее, его
последователя Руфина, который якобы должен был видеть манускрипты, восходящие к
V – V I векам. (А может, их копию X I – XII веков?)
С 1911 года ученому миру известна еще и некая армянская версия, список с
сирийского оригинала («около 600 года», что весьма сомнительно), дошедший, мол,
до нас в рукописях XIII или XIV веков. По моему мнению, Евсевий и не должен
быть многим старше. Доктор Бодманн, высокоученый специалист, охотно взглянула
бы на эти рукописи, но даже ей это не удалось. Можно представить себе, каковы
шансы у дилетантов.
Преимущественным для Евсевия (Бодманн, с. 89) является доказательство
старшинства: например, того, что законодатель Моисей жил раньше великих
законодателей других народов. Этой цели служит и противопоставление греков
варварам (у него: халдеям). Кроме того, Евсевий доказывает «истинность
пророчеств», то есть связь между Ветхим Заветом и Христом, без которой не имело
бы смысла погружение в предысторию Моисея и Авраама. Но начинает он – и
благоразумно – не с Сотворения мира, (чтобы не связываться с описанием первой
недели деятельности Бога и не попасться в ловушку и не впасть в заблуждение, о
котором церковь предупреждала в XIII веке), а с грехопадения Адама и Евы и,
соответственно, с зачатия Каина. Чтобы не казаться пристрастным, Евсевий
приводит временные данные из греческого перевода Ветхого Завета (Септуагинты)
вместе с датами иудейской Библии и Торы самаритян. То, что даты трех книг
сильно разнятся между собой (в двух случаях – на целых 650 лет), его не смущает.
Он ставит задачу не создать совершенную хронологию, но, по крайней мере,
обозначить позиции. Умное и тонкое решение. Самаритяне со своей ревностно
хранимой Торой располагают к себе тем, что приводят наименьшие цифры (которые
от этого не становятся верными). По Септуагинте, между зачатием Каина и
20-летием интронизации Константина (не случайно совпавшим с первым
всех
|
|