| |
должен был незаметно приблизиться к побережью, войти в небольшую бухту в
нескольких милях от Алжира и, приняв на борт беглых рабов, уйти в Испанию. Уже
в течение нескольких месяцев беглецы поодиночке убегали от своих алжирских
хозяев и прятались неподалеку от города — в заброшенной пещере, скрытой в
глубине сада, принадлежавшего влиятельному алжирскому сановнику. Тот редко
наведывался в свою загородную резиденцию, и невольники были здесь в
безопасности.
Операция провалилась в последний момент. Когда в конце сентября судно
подошло к берегу, его заметили местные рыбаки. Капитан был вынужден увести
корабль в открытое море и ожидать более удобного случая. Корабль вскоре
вернулся, и спасение уже было близко. Но когда беглецы уже собирались
направиться к берегу, в пешеру внезапно ворвалась стража, и всех рабов схватили.
Тайну раскрыл флорентиец Дорадор, носивший в пещеру еду. Сервантес мужественно
взял вину за подготовку побега на себя, был брошен в тюрьму, посажен на
железную цепь и несколько месяцев просидел в одиночной камере. Только в марте
1578 года его выпустили из застенка.
История однорукого пленника стала известна в Алжире и привлекла к нему
внимание самого правителя Гассан-паши по прозвищу Венециано. Вскоре Сервантес
попал к нему — он с ужасом вспоминал об этом изверге в романе «Дон Кихот»:
«…нас мучило то, что мы на каждом шагу видели и слышали, как хозяин мой
совершает по отношению к христианам невиданные и неслыханные жестокости. Каждый
день он кого-нибудь вешал, другою сажал на кол, третьему отрезал уши, — и все
по самому ничтожному поводу, а то и вовсе без всякою повода, так что сами турки
понимали, что это жестокость ради жестокости и что он человеконенавистник по
своей природе». Наружность Гассана бросалась в глаза. Это был высокий худой
человек, с мертвенно-бледным лицом, сверкающими глазами и редкой рыжей бородой.
Его жизнь сложилась удивительным образом. Профессия у этого венецианца сначала
была самая мирная — он служил писарем. Но как-то раз галера, на которой он
служил, была захвачена Драгут-раисом, и пленник был продан Ульдж Али. Невольник
был горд, храбр, энергичен и вошел в доверие к хозяину, который как раз начинал
свою карьеру. Вскоре Гассан стал ренегатом и «в конце концов, — писал
Сервантес, — превратился в самого жестокого вероотступника, которого когда-либо
видел свет». Садистские наклонности будущего правителя Алжира не
удовлетворялись зрелищем обычной казни, — его не устраивали ни сожжение на
костре, ни отсечение головы, ни удушение. Этот изувер любил наблюдать за
необычными смертями, в придумывании которых ему не было равных. Те, кто видел
Гассана и общался с ним, утверждали, что беседовали с человеком, пропахшим
кровью.
Но Сервантес продолжал борьбу за свободу. Он отыскал человека, который
взялся переправить коменданту Орана письмо с просьбой организовать побег. И
вновь последовал провал — гонец был схвачен на границе и казнен, а Сервантеса
приговорили к 2 тыс. палочных ударов, но, к счастью, в последний момент
экзекуцию отменили. В сентябре 1579 года Сервантес предпринял четвертую попытку
вырваться из неволи. На этот раз его союзниками стали испанские купцы,
проживавшие в Алжире. Они приобрели небольшую фелюгу и должны были вывезти
шестьдесят рабов в Испанию. Измена вновь встала на пути освобождения. Участник
заговора, доминиканский монах Хуан Бланке де Пас, выдал весь план алжирским
властям — всего одно золотое эскудо и кувшин масла получил предатель от Гассана
Венеииано, а жизнь нескольких десятков человек была перечеркнута. Когда стало
известно, что заговор раскрыт, Сервантес укрылся в городе у верных друзей,
готовых рискнуть за него жизнью. Гассан-паша начал поиски бежавшего. Глашатай
объявлял на площадях и улицах Алжира о том, что за раскрытие местонахождения
Сервантеса будет выплачено большое вознаграждение, тому же, кто укрывает его,
грозили смертной казнью. Опасаясь за будущее своих друзей, Сервантес вышел из
укрытия и явился к Гассан-паше. Его долго допрашивали, пытали и требовали
назвать сообщников, но Сервантес держался твердо и никого не выдал. Дело для
него, по-видимому, закончилось бы смертью, если бы не заступничество одного
влиятельного алжирского раиса, испанца по происхождению. Сервантеса опять
посадили в кандалы и бросили в застенок.
Пока в Алжире происходили эти драматические события, семья Сервантеса
искала средства для выкупа Мигеля. Наконец в 1580 году было собрано 3 тысячи
реалов. Их вручили главе специальной миссии, отправленной в Алжир для
освобождения невольников. На этот раз фортуна улыбнулась Сервантесу.
Гассан-паша получил от турецкого султана распоряжение сложить полномочия
правителя Алжира и явиться в Константинополь. Он назначил за Сервантеса выкуп в
500 эскудо, а освобождение второго своего пленника, дона Херонимо Палафокса,
выходца из знатного рода, расценил в 1000 эскудо. Сколько ни бился испанский
агент, он не смог снизить выкуп — решение Гассан-паши было твердым. Настало 19
октября, день отъезда Гассан-паши в Константинополь — в столице османов
пленники терялись навсегда и уже не возвращались. Испанский агент провел с ним
последнюю беседу и отправился выкупать Сервантеса — дона Херонимо же увезли в
Константинополь.
Корабль с освобожденными испанцами отплыл на родину и 24 октября вошел в
испанский порт Дению. «…Они увидели перед собой желанную и горячо любимую
родину. Веселье снова заиграло в их сердцах; новое неиспытанное блаженство
потрясло их души, ибо выйти после долгого плена живым и здоровым на берег своею
отечества — одна из самых больших радостей нашей жизни», — вспоминал на
страницах новеллы «Великодушный посланник» Мигель де Сервантес Сааведра.
Тайная миссия пленника
|
|
