ранение в голову оказалось сравнительно легким, то состояние де Форбена, 
получившего семь ран, было очень тяжелым. Корсары поднялись на борт победителя 
и увидели, что их встречает… боцман. Оказалось, что все английские офицеры в 
бою были либо убиты, либо тяжело ранены. Примечательно, что этот боцман Боб 
Смолт стал впоследствии капитаном 2-го ранга, что в английской морской практике 
было явлением довольно необычным. Разумеется, пострадавшим английским судам, с 
бортами, изрешеченными ядрами, и подбитым рангоутом, требовался серьезный 
ремонт, и о погоне за ушедшим караваном не могло быть и речи.
     P. S. В 1695 году знаменитый корсар Рене Дюге-Труен захватил английский 
фрегат «Нансач». Войдя в каюту капитана, француз увидел на стене два каперских 
свидетельства, вставленных в рамку. Они принадлежали Жану Бару и Клоду де 
Форбену. Дюге-Труен отомстил за своих старших товаришей. Многие во Франции 
могли теперь вздохнуть с облегчением — честь была восстановлена.
     Когда королевский двор получил известие о пленении Бара и де Форбена, 
Людовик XIV… вздохнул с облегчением. Дело в том, что пришедшие в Брест торговцы 
ничего не смогли толком рассказать о судьбе корсаров, и обоих считали погибшими.
 Теперь же можно было предпринять шаги к их освобождению. Король дал указание 
немедленно предложить для обмена высокопоставленных чиновников английской 
таможенной службы и голландского капитана. Но хлопоты оказались напрасными, так 
как пленники уже самостоятельно добыли свободу, хотя англичане и приложили 
немало усилий, чтобы два столь ценных узника не сумели ускользнуть. Губернатор 
Плимута со всей ответственностью подошел к их охране. Корсаров разместили в 
небольшой гостинице. Толстые решетки на окнах комнаты и неусыпный караул в 
коридоре, казалось бы, гарантировали надежность заточения. Возможно, так оно и 
было бы, но в отношении других заключенных. Правда, один из пленников, кавалер 
де Форбен, был совсем плох после ранений. Впрочем, иногда его состояние 
улучшалось, и тогда он яростно топал ногами и грубил охране, но истощенный 
организм не выдерживал подобных вспышек, и слабость брала верх. Ведущую роль в 
организации побега взял на себя Бар, который сразу развил бурную деятельность. 
Корсары сумели спрятать деньги, справедливо рассудив, что золото и открытые 
тюремные двери — веши взаимосвязанные. И действительно, денежные «вливания» 
обеспечили заключенным содействие английского хирурга, который благополучно 
пронес в бинтах напильник, — с его помощью моряки подпилили решетку. Англичане 
совершили еще одну оплошность — двум юнгам, состоящим при капитанах, 
застенчивым и скромным ребятам, весьма неосмотрительно разрешили выходить в 
город. Как-то вечером молодые люди, «бесцельно» фланируя по набережной, 
«случайно» наткнулись на пьяного моряка, храпевшего в своей лодке. «Кроткие» 
юноши зарезали пьяницу, труп спрятали на окраине порта, а лодку перевели в 
заранее подготовленное укромное местечко. Нашелся и четвертый сообщник. Им стал 
голландский рыбак, заброшенный в Плимут бурей. Он оказался двоюродным братом 
Жана Бара и загрузил в лодку купленные припасы, компас, весла, продовольствие и 
воду. Ночью рыбак подкрался к гостинице и бросил камень в окно, подав сигнал к 
бегству. Аккуратно сняв решетку, корсары спустились по простыням на улицу и 
добрались до лодки. Больной де Форбен сел за руль, а остальные налегли на весла.
 В густом тумане сторожевые суда не раз окликали гребцов. Английское 
произношение Бара было безукоризненным. «Мы рыбаки», — отвечал он, и лодка все 
дальше удалялась от берега.
     Следующие истории перенесут нас в Средиземное море — место действия 
алжирских корсаров и их великого руководителя Хайраддина.
     
Как Хайраддин спасал своих людей
     
     В корсарском промысле никто не был застрахован от неудач. Один неудачный 
бой, и капитан со своего золоченого кресла переходил пленником на деревянную 
банку гребца. Побег же с галеры был счастливой случайностью, которая редко 
выпадала невольникам, но у каждого из них, а в особенности у высокопоставленных 
корсаров, всегда оставалась надежда на то, что покровители и друзья, оставшиеся 
на свободе, не оставят его в беде. Такие вельможи разбойного промысла, как 
Хайраддин, не забывали о близких им людях. Нам уже знаком эпизод, когда 
Хайраддин несколько месяцев пиратствовал в море и набирал денежную сумму для 
выкупа своего брата Аруджа из плена. И это был не единственный случай, когда 
главный корсар Средиземноморья выручал своих людей. Методы использовались 
разные.
     
Перемена удачи
     
     Весной 1540 года пятьдесят пять галер генуэзского адмирала Андреа Дориа 
начали операцию по вылавливанию в Тирренском море пиратского отряда 
Драгут-раиса. Проведения облавы потребовал сам испанский король Карл V, давший 
приказ схватить неуловимого корсара. Дерзость Драгута переполнила терпение 
могущественного монарха.
     Поздней осенью 1539 года Драгут-раис не ушел с турецким флотом Хайраддина 
на зимовку, а решил воспользоваться нетрадиционным для разбоя сезоном и 
застигнуть врасплох ничего не подозревающих купцов. Риск оказался оправданным и 
дал хороший урожай захваченных купеческих судов. Действия Драгута вызвали 
широкий резонанс. Это был настоящий вызов королю, поставивший под сомнение 
надежность контроля Карла V над средиземноморскими коммуникациями.
     Известно, что в большинстве случаев отдать приказ бывает проще, нежели его 
выполнить. Поймать Драгута было делом невероятно трудным. Корсар отличался 
быстротой действий и совершенной непредсказуемостью; вычислить место и время