человека, не ухаживай за его хорошенькой сестрой некий гвардейский офицер, 
часто появлявшийся в доме де Граммонов. Юный гасконец де Граммон с ревнивостью 
подростка наблюдал за романом сестры, и в один прекрасный день попытался 
выставить влюбленного. В этот день никого не было дома, и когда поклонник 
явился, подросток отказался впустить его и посоветовал приходить пореже. В этот 
момент вошли мать с сестрой и, назвав де Граммона ребенком, хотели отослать его 
и предложить офицеру войти. Разразился скандал, юноша был в совершенной ярости, 
офицер неистовствовал от возмущения. На следующий день он встретил де Граммона; 
слово за слово, и офицер назвал его «сосунком». «Будь я постарше, то моя шпага 
показала бы, кто есть кто», — ответствовал подросток, и дело закончилось дуэлью,
 на которой «мальчишка де Граммон» нанес смертельную рану своему противнику. 
Далее последовало совершенно необъяснимое продолжение — умирающий успел 
оставить завещание, в соответствии с которым оставлял часть своего состояния де 
Граммону.
     Дело о дуэли удалось замять, но молодого бретера отправили в школу юнг. 
Вскоре он стал кадетом Королевского морского училища. Что происходило с шевалье 
в последующие несколько лет, неизвестно. Его имя всплывает на страницах истории 
в период франко-испано-голландской войны (1674 — 1678) в связи с французской 
кампанией на Антильских островах. В качестве корсара он снарядил небольшое 
судно и захватил у острова Мартиника голландскую торговую флотилию. Доля 
счастливчика составила 1/5 захваченного — 78 тыс. ливров. Дальнейшее выглядит 
как роман — отделить правду от вымысла невозможно. Шевалье пришел на 
Сан-Доминго, прокутил все деньги за несколько дней, совершенно не заботясь о 
том, что на его долю приходится лишь 1/5 захваченного, бросил последнюю 
пригоршню золота на кон в кости и… выиграл такие деньги, что смог купить 
52-пушечное судно. Тут-то началась одиссея де Граммона, от которой содрогнулись 
испанские города.
     1678 — 1679 годы. Де Граммон принял участие в кампании против Кюросао. 
После крушения эскадры у островов Авес он остается здесь для ремонта и 
килевания французских судов. Когда запас припасов иссяк, шевалье решил 
наведаться за ними в Маракайбо. Фортом де Ла Барра в горловине залива он 
овладел без труда — испанский комендант сдался с гарнизоном без боя и убрался, 
заключив договор с флибустьерами. Де Граммон вошел в город и выяснил, что 
жители перебрались в Гибралтар. Тогда он устремился в лагуну и перехватил 
несколько небольших судов, продемонстрировав, что обладает флотоводческими 
способностями. 12-пушечный испанский фрегат стоял на якоре недалеко от берега. 
Де Граммон направил стрелков с приказом забраться на деревья и начать 
обстреливать судно, в то время как сам с остальным экипажем предпринял абордаж 
на шлюпках. План удался, фрегат был захвачен, а де Граммон углубился в глубь 
континента и захватил город Торилья.
     Он был еще корсаром, когда в 1680 году пришли известия о мире с Испанией. 
Но де Граммон уже не мог остановиться: со 180 флибустьерами он направился на 
свой страх и риск к побережью Куманы. В начале июня встал на якорь к 
северо-западу от города. Раздобыв у туземцев пироги, он ночью на веслах 
подкрался к одному из крепостных фортов, высадился на берег и обезоружил 
часовых. Правда, последнее было проделано недостаточно ловко, и один из 
испанцев успел выстрелить. Тревожный звон колокола поднял на ноги всю округу, 
но и де Граммон действовал молниеносно. Он занял один из фортов, второй сдался 
на милость победителя. Комендант крепости успел, правда, принять меры к обороне.
 Через день к испанцам подошли подкрепления, и де Граммону пришлось думать 
только о том, как бы побыстрее унести ноги. В бою он был тяжело ранен в шею, 
чудом вылечился, но оказался совершенно без средств. На обратном пути корабли 
флибустьеров попали в страшный шторм, а 52-пушечный корабль де Граммона 
выбросило на берег. Лишь почетный титул, полученный от флибустьеров, был 
наградой за Куману — «Генерал Граммон».
     1682 год. В этом году под Веракрусом состоялась одна из самых 
блистательных флибустьерских операций. Два других знаменитых разбойника — Ван 
Дорн и Лоран де Грааф командовали вместе с де Граммоном. Город, расположенный в 
заливе Кампече на мексиканском побережье, служил перевалочным пунктом при 
транспортировке товаров из Нового Света в Европу. Подступиться к нему было 
невероятно трудно. Гарнизон крепости насчитывал 3 тыс. человек, а цитадель с 
600 солдатами и 60 пушками, расположенная на небольшом островке, закрывала вход 
в гавань. Кроме того, к Веракрусу могли быть быстро стянуты подкрепления из 
соседних областей Новой Испании. Однако де Граммон разработал изящный план 
действий. Он располагал информацией, что в Веракрус из Каракаса идут два судна 
с грузом какао. Флибустьер решил воспользоваться подходящим случаем. Из 
пиратской флотилии были выбраны два наиболее крупных судна, которые при свете 
дня открыто подошли к городу под испанскими флагами. Приход ожидаемых кораблей, 
их внешний вид соответствовали известиям, полученным губернатором, и он не внял 
предостережениям тех, кто заподозрил что-то неладное: действительно, корабли не 
подходили к берегу, несмотря на попутный ветер, и оставались в отдалении…
     К полуночи из глубины залива в гавань, где стояли два корабля, вошли 
остальные пиратские суда. Флибустьеры высадились к западу от города и на 
рассвете подошли к воротам, перерезали часовых, захватили крепость и дом 
губернатора. Когда утром жители проснулись, город был уже в руках разбойников. 
Они грабили город весь день, получили выкуп с людей, запертых в церкви, и плату 
за город, которые спешным порядком собрал епископ Веракруса. Эти деньги прибыли 
незадолго до подхода вооруженных отрядов вице-короля Новой Испании, и все, 
казалось, обстояло благополучно, как вдруг с колокольни большой церкви дозорные 
разглядели в море мачты кораблей. Это был испанский флот. Разбойники попали в