й; впрочем, он ничего не сделал, уступая родственному 
чувству, против брата, который был охвачен такою сильною страстью. Но когда 
ежедневно товарищи все в большем числе стали приставать к нему и все громче 
жаловаться на брата, он обратился к Анилею с соответственными представлениями и 
стал порицать его за прежние его поступки, потребовал прекращения этих 
безобразий на будущее время и велел отослать жену к ее родственникам. Однако он 
этим ничего не достиг; напротив, женщина, узнав, что народ волнуется изза нее, 
и боясь, как бы Анилей не пострадал изза любви к ней, подсыпала Асинею в пищу 
яду и таким спод, то теперь во множестве стали возникать против 
него заговоры, причем одни участвовали в них, желая отомстить за испытанные 
бедствия, другие же считали нужным избавиться от этого человека раньше, чем он 
вверг бы их в большие бедствия. Поэтому смерть его была бы по законам всех 
народов всякому желательна, особенно же нашему народу, который чуть не погиб, 
если бы смерть Гая не наступила так быстро. Я желаю подробно рассказать о нем 
особенно потому, что этот рассказ должен возбудить во всех, которые находятся в 
какомнибудь стеснении, большую уверенность во всемогуществе Божьем и дать им 
утешение; для тех же, которые считают счастье вечным, даже если оно не связано 
с добродетелью, тут заключается предостережение.
      3. Тремя способами собирались умертвить Гая, и в каждом из этих заговоров 
инициаторами являлись благородные мужи. Так, например, Эмилий Регул, родом из 
иберийского города Кордубы, собрал товарищей, имея в виду либо при помощи их, 
либо самолично умертвить Гая. Во главе другой партии заговорщиков стоял трибун 
Кассий Херея; наконец, Аппий Минуциан был также готов покончить с этой тиранией.
 Причиной их ненависти к Гаю являлись различные обстоятельства. Так, Регул был 
человеком весьма вспыльчивым и с ненавистью относившимся ко всему, в чем 
проявлялась несправедливость; в его характере вообще была решимость и любовь к 
свободе, почему он и не скрывал своих планов, о которых сообщил друзьям и 
другим людям, казавшимся ему достаточно решительными. Минуциан пришел к своему 
решению вследствие желания отомстить за близкого друга Лепида, одного из 
выдающихся граждан, которого казнил Гай1432. С другой же стороны, его побуждал 
страх за самого себя, так как Гай и ему, подобно другим, выразил свой гнев и 
намерение казнить его. Наконец, Херея был возмущен теми упреками в трусости, 
которые швырял ему в лицо Гай, а с другой стороны, несмотря на свое 
расположение и готовность служить ему, отлично сознавал, что каждый день 
приносит ему опасность; поэтому он не усматривал в убиении Гая постыдного 
поступка. Все эти заговорщики считали удобным сообщать о своих намерениях тем, 
которые видели безобразия Гая и после его смерти могли надеяться избегнуть 
затруднений. Они рассчитывали на вероятный успех своего предприятия и в этом 
случае считали большим преимуществом располагать таким количеством добрых 
товарищей, которые на благо города и государства не задумались бы рискнуть 
собой даже с возможностью собственной гибели. Главным образом эти желания 
обадривали Херею, который желал прославиться; с другой же стороны, ему как 
трибуну, имевшему свободный доступ к Гаю, исполнение покушения представлялось 
менее затруднительным, чем другим1433.
      4. В это время начались игры1434. Зрелище это особенно любимо римлянами, 
которые охотно стекаются в цирк и толпой приступают с просьбами о своих нуждах 
к императору. Последний не считает себя вправе отказывать им и всегда исполняет 
эти просьбы. И в этот раз народ приступил к Гаю с настоятельной просьбой об 
ослаблении поборов и облегчении бремени налогов. Гай не согласился, а так как 
народ слишком бурно выражал свои желания, он распорядился схватить крикунов и 
безотлагательно казнить их. Так велел Гай, и приказание его было исполнено; тут 
погибла масса народа. Чернь перестала кричать и в ужасе смотрела на это, 
убедясь воочию, насколько легко их просьбы могут повести к смерти. Между тем 
Херею все это побудило и еще более убедило в необходимости заговора и 
освобождения человечества от озверевшего Гая. Неоднократно собирался он 
покончить с ним во время пира, но каждый раз удерживался, не потому, что 
затруднялся его умертвить, но потому, что желал выбрать наиболее удачное время, 
чтобы наверняка привести в исполнение свой замысел.
      5. Он служил уже продолжительное время, но общение с Гаем не доставляло 
ему ни малейшего удовольствия. Когда Гай поручил ему собирание податей и всяких 
недоимок императорской казне, которые успели с течением времени удвоиться, 
Херея не торопился с этим делом, слушаясь более своего сердца, чем приказаний 
Гая, а так как он жалел и щадил людей при взимании этих поборов, то возбудил 
против себя гнев Гая, и тот вследствие такого медленного собирания податей 
назвал его старой бабой. Император вообще глумился над ним, и всякий раз, когда 
на его долю выпадала необходимость просить о назначении пароля, тот назначал 
слово «баба», делая к этому всевозможные позорные добавления. Все это Гай делал,
 хотя сам не был свободен от упрека в неких таинственных похождениях. Дело в 
том, что он облекался в женские одежды и выдумал своего рода прическу, причем 
вообще придавал себе вид женщины; несмотря на все это, он осмеливался называть 
Херею такими позорными именами. Всякий раз, когда Херее приходилось являться за 
паролем, у него вскипал гнев, особенно когда ему приходилось сообщать пароль 
войску, потому что тогда товарищи его смеялись над ним. Всякий раз, когда он 
являлся с докладом к императору, они рассчитывали на немалое удовольствие. 
Поэтому у Хереи, который был доведен в своем гневе до крайности, окончательно 
созрела решимость наметить некоторых товарищей по заговору. Тут был некий 
Помпедий, имевший звание сенатора и прошедший почти все общественные должности; 
впрочем, он был эпикурейцем1435 и вел праздный образ жизни