у Саломеи и Ферора, возникали ненависть 
последних к юношам и интриги против них. Обе стороны отличались одинаковою 
ненавистью друг к другу; неодинаков был лишь характер проявления этой ненависти.
 В то время как юноши видели признак благородства в том, что по неопытности не 
сдерживали своего гнева и всегда были готовы открыто высказывать хулу и 
порицания, придворная партия поступала таким же образом, но прибегала при этом 
к ловким и остроумно подведенным наветам, постоянно тем самым подзадоривая 
юношей и побуждая их к решительному и рискованному шагу относительно их 
родителя. Так как юноши не обращали внимания на приписываемые их матери 
провинности и полагали, что она, во всяком случае, пострадала невинно, то 
придворные не сомневались, что они лично отомстят тому, кто видимо являлся 
виновником ее смерти. В конце концов этими слухами преисполнился весь город и, 
как это бывает в борьбе, все сожалели о неопытности юношей; вместе с тем росла 
и бдительность Саломеи, которая старалась в поведении самих юношей найти 
доказательство непреложности своих слов. Они так скорбели о смерти своей матери,
 и смерть ее, по их мнению, ложилась позором и на них самих, что старались 
повсюду вызвать законную жалость не только к участи своей матери, но и к самим 
себе, которые принуждены жить вместе с убийцами ее и делить с ними все.
      2. Все эти распри быстро росли, так как удобною для того почвою являлось 
отсутствие царя. Когда Ирод вернулся и обратился, как мы выше упомянули, с 
речью к народу, Ферор и Саломея немедленно явились к нему с представлением, как 
велика для него опасность со стороны юношей, которыеде без стеснения грозят не 
отлагать мщения за убийство своей матери. Вместе с тем они указывали Ироду 
также на то, что те рассчитывают при помощи каппадокийца Архелая предстать 
перед Цезарем и обратиться к нему с обвинениями против отца своего. Услышав это,
 Ирод очень встревожился и еще более смутился, когда ему о том же сообщили 
также и другие. При этом он не мог не подумать о прежде постигших его бедствиях,
 как он лишился своих лучших друзей и любимой жены вследствие возникших в семье 
распрей, а так как он предвидел, что ближайшее будущее сулит ему гораздо более 
тяжкое горе и несчастье, он был крайне расстроен. Дело в том, что, несмотря на 
дарованные ему Господом Богом и превосходившие всякие ожидания внешние успехи, 
он в домашней жизни был невыразимо несчастен и рознь эта доходила до таких 
пределов, что никто себе этого даже не мог представить; вместе с тем он не знал,
 не отдать ли ему все внешние свои успехи за устранение зол в домашней среде и 
не лучше ли будет избавиться от такого обилия домашних неурядиц отречением от 
высокого царственного положения.
      3. Находясь в таком смущении и столь неопределенном положении, он решил, 
чтобы обуздать юношей, призвать другого сына своего, Антипатра, который родился 
у него, когда он еще был частным человеком, и дать ему почетное положение, 
впрочем, не в такой степени, как сделал он это впоследствии, уступив и отдав 
ему все. Таким путем Ирод рассчитывал сократить притязания сыновей Мариаммы и 
думал, что они тем скорее придут в себя, чем скорее поймут, что не они являются 
единственными господами положения и что не им одним и притом обязательно 
предстоит унаследование царской власти. Поэтому он ввел при дворе Антипатра в 
качестве их соперника, рассчитывая не без основания на целесообразность такой 
меры для себя лично и на то, что, если он поставит юношей на второй план, они 
со временем исправятся. Однако все случилось иначе, чем он предполагал.
      Сыновьям [Ирода] отнюдь не понравилось стеснение, которому они теперь 
подверглись, с другой же стороны, Антипатр выказал всю силу своего характера, 
внезапно добившись власти, на которую раньше никак не мог рассчитывать: теперь 
у него была одна только цель – вредить своим братьям и не допускать их к 
занятию первенствующего положения, равно как не отходить от отца, который уже 
поддался наветам со стороны и благодаря стараниям [Антипатра] мог быть еще 
более возбуждаем против опороченных юношей. Все такие наветы исходили от 
Антипатра, причем последний, однако, остерегался подавать вид, что он является 
виновником их; напротив, он пользовался для этого совершенно неподозрительными 
клевретами, которые тем самым лишь еще более доказывали свое мнимое 
расположение к царю. В то время [при дворе] было уже много лиц, которые 
примкнули к Антипатру в расчете на награды и которые заставляли Ирода верить, 
что они говорят все это из преданности ему. При таком дружном и верно 
рассчитанном образе действий сами юноши, со своей стороны, подавали все новые 
поводы к сплетням. Они нередко плакали над постигшим их унижением, взывали к 
матери своей и открыто в присутствии приближенных царя обвиняли последнего в 
нарушении права. Все это ловко подхватывалось гнусными сообщниками Антипатра и 
доносилось Ироду в приукрашенном виде, так что домашние смуты только росли и 
росли. Царь расстраивался этими доносами и, желая еще более унизить сыновей 
Мариаммы, все более возвышал Антипатра, так что в конце концов решился даже 
пригласить ко двору мать его1292; вместе с тем он неоднократно писал о нем 
императору и выставлял его как особенно дельного человека.
      Когда же Агриппа после десятилетнего правления в Азии собрался вернуться 
в Рим, Ирод отплыл к нему из Иудеи и взял с собою при этом случае одного лишь 
Антипатра. Последнего он поручил Агриппе с просьбою взять его с большими 
подарками в Рим, чтобы Антипатр там мог заслужить благоволение Цезаря. Таким 
образом, могло казаться, что Антипатр забрал всю власть в свои руки, тогда как 
его юные братья окончательно и раз навсегда были лишены ее.
      
Глава четвертая
      
      1. Во время этого путешествия Антипатр достиг действительно всякого 
почета и видимо пользовался огромным успехом; так как Ирод заранее оповестил 
всех друзей своих о его приезде, то в Риме ему был оказан блестящ