| |
тый легион и несколько отрядов
конницы и пехоты. По окончании всех военных действий он пожелал
поблагодарить все войско за его военные подвиги и в отдельности вознаградить
достойным образом тех, которые выдвигались из среды других. Посреди бывшего
лагеря для него построена была трибуна, которую он занял вместе с
главнейшими начальниками, и вслух перед всем войском сказал: <Благодарю,
много раз благодарю вас за вашу преданность мне, оставшуюся неизменной до
сих пор. Хвалю ваше послушание и личную храбрость, которую вы, невзирая на
многочисленные и великие опасности, выказывали в продолжение всей войны,
чтобы, насколько это зависело от вас, расширить господство вашего отечества
и тем ясно показать миру, что ни численное превосходство, ни могучие
крепости, ни величина города, ни слепая безумная отвага и зверская
свирепость врага не могут устоять против могущества римлян, хотя бы даже
одни или другие из наших врагов во многом покровительствуемы были счастьем.
Хорошо, - продолжал он, - что долго длившаяся война, благодаря вам,
окончилась, и что все желания, какие мы лелеяли в начале войны, теперь
исполнились. Но еще приятнее и достопамятнее должно быть для вас то, что
правителей и руководителей римского государства, которых вы избрали и дали
отечеству, все встречают с радостью, охотно подчиняются их распоряжениям и к
вам питают признательность за избрание их. Удивления и любви преисполнен я
ко всем вам; ибо я знаю, что каждый из вас ревностно исполнял то, что мог.
Но тех из вас, которые благодаря своей превосходной силе особенно отличились
на войне, украсили свою жизнь геройскими подвигами и своими успехами
возвеличили славу моего войска, - тех я хочу вознаградить теперь достойньш
образом. Всякий, старавшийся делать больше других, да получит заслуженную
награду. Об этом я больше всего забочусь, как вообще мне гораздо приятнее
награждать доблесть моих соратаиков, чем наказывать их погрешности>.
3. Тотчас же он приказал назначенным для этой цели лицам провозгласить
имена тех, которые в этой войне совершили какой-нибудь блестящий подвиг.
Вызывая их поименно, он хвалил подходивших и выказывал столько радости, как
будто их подвиги осчастливили лично его; тут же он возложил на них золотые
венки, золотые шейные цепи, дарил большие золотые копья или серебряные
знамена и каждого из них возводил в высший чин. Кроме того, он щедрой рукой
наделял их из добычи золотом, серебром, одеждой и другими вещами.
Вознаградив, таким образом, всех по заслугам, он благословил все войско и
при громких ликующих криках солдат сошел с трибуны и приступил к победным
жертвоприношениям. Огромное количество быков, стоявшее уже у жертвенников,
было заколото и мясо их роздано войску. Он сам пировал вместе с ними три
дня, после чего часть войска была отпущена куда кому угодно было; десятому
легиону, вместо того, чтобы послать его обратно на место его прежней стоянки
за Евфратом, он поручил охрану Иерусалима, а двенадцатый легион, которому он
не мог забыть прежнего поражения, понесенного им в Иудее при Цестии, он
изгнал совсем из Сирии, где местом стоянки служила ему Рафанея, и сослал в
так называемую Мелитйну у Евфрата, на границе между Арменией и Каппадокией.
Два остальных легиона, пятый и пятнадцатый, он решил оставить при себе до
своего прибытия в Египет. Вместе с этим войском он отправился в Кесарию
Приморскую, куда вслед за ним была доставлена несметная добыча и где также
охранялись пленники. Отплытию в Италию помешала зима.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Тит устраивает разные зрелища в Кесарии Филипповой. Взятие в плен
тирана Симона и оставление его для триумфа.
1. В то время, когда Тит Цезарь активно занялся осадой Иерусалима,
Веспасиан выехал из Александрии на грузовом судне в Родос, а там пересел на
триеру и посетил все попутные города, встречая везде радостный прием. Затем
из Ионии он направился в Элладу, а после из Корциры к мысу Япигий, откуда
уже ехал сухопутьем. Тит же выступил из Кесарии Приморской и направился в
Кесарию Филиппову, где он остановился на более продолжительное время и
устраивал всякого рода зрелища, причем множество пленников нашло свою смерть
частью в борьбе с дикими животными, большей же чаетью во взаимной борьбе, к
которой их принуждали. Здесь Тит получил известие о захвате Симона, сына
Гиоры, которое произошло следующим образом.
2. Симон во время осады Иерусалима находился в Верхнем городе. Но когда
римское войско вступило уже внутрь стены и опустошало весь город, он в
сопровождении своих преданнейших друзей нескольких каменщиков, снабженных
необходимыми железными инструментами, и с запасом провизии на несколько дней
опустился в одно из невидимых подземелий. Пока тянулся еще старый ход, они
беспрепятственно протискивались вперед, когда же дошли до плотной земли, то
начали раскапывать в надежде выбиться на безопасное место и таким образом
спастись. Но их попытка оказалась на деле невыполнимой: едва землекопы
успели пробить себе несколько шагов вперед, как съестные припасы, при всей
бережливости, с которой с ними обращались, начали истощаться. Тогда Симон
задумал обмануть римлян и навести на них страх: он одел на себя белую
тунику, поверх нее пурпуровую хламиду и выступил из подземелья на том самом
месте, где прежде стоял храм. При его появлении солдаты вначале оробели и
стали в тупик, но потом они приблизились и окликнули его вопросом: <Кто
идет?>. Си
|
|
