| |
влял
призывами, других принуждал плетьми и угрозами. Битва же ограничивалась
почти все время одним и тем же местом, выходя из его пределов в одну или в
другую сторону только краткими промежутками и то не на большие расстояния,
ибо ни одна часть не имела места ни для бегства, ни для преследования.
Каждая перемена в сражении сопровождалась оглушительными кликами римлян с
высоты Антонии, которые то воодушевляли своих, когда они осиливали
неприятеля, то призывали их к твердости, когда они ослабевали. Дело походило
на бой в цирке, ибо ничто из происходившего в сражении не ускользало от глаз
Тита и его свиты. Наконец разошлись бойцы после пятого часа дня, начав битву
в девятом часу ночи. Ни одна сторона не привела другой к решительному
отступлению - победа осталась нерешенной. Из среды римлян многие отличились
в том сражении, а из иудеев наиболее выдвинулись: Иуда, сын Мертона, и
Симон, сын Иосифа, из войска Симона; из идумеев - Иаков и Симон, первый сын
Сосы, второй - Кафлы; из людей Иоанна - Гифтей и Алексас, а из зелотов
Симон, сын Иаира.
7. Междутем остальная часть римского войска после семидневной работы
разрушила фундамент Антонии и устраивала широкую дорогу до самого храма.
Приблизившись, таким образом, к первой стадии, легионы начали строить валы:
один против северо- западного угла внутреннего храма, второй - вблизи
северной паперти, между двумя воротами, а из остальных двух - один у
западной галереи наружного храма и другой - у северной галереи снаружи.
Сооружение этих укреплений стоило, однако, многих усилий и трудов - лесной
материал нужно было доставлять за сто стадий, кроме того, римляне часто
терпели от неприятельских засад, ибо громадное превосходство делало их
беспечными, между тем как иудеи из отчаяния делались все смелее и отважнее.
Некоторые всадники, отправляясь за дровами или сеном, оставляли, пока они
собирали нужное, своих лошадей на пастбище; иудеи тогда делали вылазки
толпами и похищали их. Так как такие случаи повторялись очень часто, то Тит
заключил, как это и было на деле, что причина этих потерь лежит больше в
небрежности его собственных людей, чем в храбрости иудеев, и решил поэтому
строгостью заставить их лучше беречь своих лошадей. Ввиду этого он приказал
казнить одного из солдат, лишившегося своей лошади, и этим устрашающим
примером сохранил лошадей остальным, ибо отныне эти солдаты более не
оставляли их свободно пастись, а словно приросшие к лошадям выезжали для
исполнения упомянутых обязанностей. Тем временем храм с сооружением валов
был приведен в осадное положение.
8. На другой день после нападения римлян многие мятежники, гонимые
голодом, который они не могли утолять уже грабежами, соединились и сделали
вылазку в одиннадцатом часу дня против римского стана Елеонской горы. Они
надеялись пробиться через него без труда, полагая, что застигнут римлян
врасплох, во время их отдыха. Но римляне своевременно заметили их намерение
и сбежались с ближайших постов для того, чтобы помешать их переходу через
лагерный вал и насильственному вторжению в стан. В завязавшемся ожесточенном
бою обе стороны совершали чудеса храбрости; римляне проявляли всю свою
мощную силу и опытность, иудеи - свирепую стремительность и неукротимую
ярость; первые - по чувству чести, последние - по необходимости. Римляне
считали величайшим стыдом для себя дать на этот раз ускользнуть иудеям,
когда они уже были окутаны кругом как бы сетью; иудеи же могли надеяться на
спасение только в том случае, когда они силой пробьются через шанцы. В
отдельности заслуживает упоминания подвиг одного всадника по имени Педаний.
Когда иудеи были уже обращены в бегство и оттиснуты в долину, тот налетел на
них сбоку во весь опор, схватил на бегу крепкого, вооруженного юношу за пяту
и вместе с ним ускакал прочь; так низко он перегнулся через мчавшуюся во всю
прыть лошадь, так велика была сила руки и всего его тела и ловкость его в
верховой езде. Точно какую-нибудь драгоценность, он принес пленника к Титу.
Последний изумился силе всадника, пленника же приказал казнить за нападение
на шанцы. После этого он опять отправился к войску, стоявшему возле храма, и
подгонял рабочих к скорейшему окончанию валов.
9. Иудеи между тем, увидев, что в сражениях они постоянно терпят
потери, а опасность войны надвигается и стучится уже в ворота храма,
отрезали пораженные члены, как обычно поступают с воспаленным телом, когда
хотят предотвратить распространение болезни. Они сожгли ту часть
северо-западной галереи храма, которая была соединена с Антонией, и сломали
ее еще дальше на протяжении двадцати локтей. Таким образом, они первые
своими собственными руками начали уничтожать огнем священные здания. Два дня
спустя, в 24-й день упомянутого выше месяца, римляне тоже сожгли
находившуюся в соседстве галерею, а когда огонь охватил площадь в пятнадцать
локтей, иудеи еще помогли им и сорвали крышу. Имея возможность бороться с
огнем, они не только пронзил его, а затем стал ногами на его труп,
раскачивал правой рукой окровавленный меч, а левой рукой щит, торжествовал
перед лицом всего войска, хвастал падением воина, и так он издевался над
римлянами, пока центурион Приск среди его прыганья и хвастливой болтовни не
прострелил его насквозь стрелой. При виде этого иудеи и римляне, движимые
совершенно противоположными чувствами, издали громкий крик. Скривившись от
боли, иудей упал над телом своего противника, являя тем живое
доказательство, как быстро на войне следует за незаслуженным счастьем
должное возмездие.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
О хитром замысле иудеев, благодаря которому было сожжено много римлян.
Дальнейшее описание страшного голода.
1. Мятежники в храме не только продолжали открытую борьбу с
расположенными на валах сол
|
|
