Стивенсона ни о какой войне и речь не идет, но в советском фильме герой ищет 
сокровища лишь затем, чтобы субсидировать какую-то войну, в которой кровно 
заинтересован он сам и его подруга Дженни…

В 1938 году германская армия оккупировала Австрию. Вскоре после окончания этой 
операции, на которую мировая общественность посмотрела сквозь пальцы, Гитлер 
приказал провести артиллерийские учения, использовав в качестве полигона 
селение Долерсгайм. Приказы фюрера не обсуждались. Жители селения были 
эвакуированы, а само оно сметено с лица земли бравым артиллерийским огнем. 
Вместе с селением уничтожено и местное кладбище, на котором были похоронены 
отец Гитлера и бабушка по отцу — Мария-Анна Шикльгрубер. Этот акт вандализма 
был вызван тем, что незадолго до вступления в Австрию Гитлеру стало известно, 
что в юности бабушка забеременела его отцом, будучи незамужней домработницей в 
доме богатого еврея…

Затем Гитлер вошел в Чехословакию, проигнорировав протесты ее союзницы 
Великобритании. Как сказал по этому поводу Уинстон Черчилль, «мы потерпели 
поражение без войны».

Сталин в принципе завершил процесс прополки своего «огорода» и тоже мог 
приступить к проведению «зарубежных гастролей».

Между прочим, для тоталитарных режимов характерен групповой принцип 
взаимоотношений. Это вождь (фюрер) — один, «он», а вот все, кто бы то ни был, — 
«мы» или «они». Все достоинства, достижения, изобретения — это «наши» свершения,
 а вот недостатки, пороки, просчеты — это «их» проявления. «Мы» изобрели 
гвардейский миномет «Катюша», «мы» отсняли фильм «Иван Грозный», «мы» раскрыли 
очередной заговор «врагов народа» и т.д., а вот «они» окружили нас и хотят 
завоевать (ну Германию еще, по идее, можно окружить, а вот Советский Союз…), 
«они» ставят нам палки в колеса (все те, о ком напишет в этом ключе газета 
«Правда»), «они» все потенциальные предатели (украинцы, белоруссы, казахи, 
узбеки, татары, впрочем, все равно), «они» много о себе мнят (русская 
интеллигенция даже в таком усеченном и приглаженном асфальтовым катком 
варианте) и т.д.

Этот же принцип группового подхода применялся и для оправдания внешней агрессии.
 Предположим, в Польше попадает за решетку какой-то грабитель, русский по 
национальности. Тут же разжигается газетная истерия на тему «наших бьют!», 
вследствие чего массы, конечно же, оправдают ввод в эту враждебную нашим 
братьям (браткам) Польшу воинского контингента.

Трудно сказать, чем было оправдано вторжение в Монголию, где состоялся 
достаточно масштабный боевой контакт между японской и советской армиями, но 
чем-то было. Может быть, японцы рыли туннель из Монголии прямо под Кремль, но 
их подрывную деятельность вовремя раскрыл бывший красноармеец Сухов, который, 
ликвидировав 64 самурая, успел сообщить о вражеской агрессии куда следует…

И Сталин, и Гитлер понимали, что окружающий их мир очень плохо лежит, а потому 
нуждается в усовершенствовании. Он не так уж мал, поэтому его можно поделить 
пополам — пока, а там видно будет…

Понятное дело, что за этим «видно будет» маячила мировая бойня.



КСТАТИ:

«Война — отец всех вещей, отец всего».

Гераклит



Мировая ссора






Исторически сложившееся отношение Российской империи к Польше можно определить 
как маниакально-агрессивный психоз, потому что в международных отношениях 
просто не может присутствовать принцип, близкий к биологическому, ибо в таком 
случае это уже компетенция биолога, а не правоведа.

Германия всегда относилась к Польше более ровно, без психоза. Она попросту 
считала, что Польша не должна фигурировать на карте мира. Не должна и все тут.

На союзнические связи Польши и Великобритании обе социалистические державы 
решили вообще не обращать внимания.