большей части это были концлагеря, по образцу которых гитлеровцы создавали свои 
печально знаменитые лагеря смерти с их непосильными нормами трудовой выработки, 
отсутствием элементарных условий физического выживания, унижениями, 
издевательствами и обесцениванием человеческой жизни до… практически полного 
отсутствия какой бы то ни было ее цены.

Попасть в лагерь можно было за любого характера проступок или просто так, по 
плану (опять-таки) или по доносу соседа, желающего завладеть так называемой 
жилплощадью (не квартирой, а именно жилплощадью) обвиненного… да в чем угодно, 
это не имело никакого значения, впрочем, предпочтительнее было обвинять не в 
уголовщине, а в каких-либо морально-идеологических преступлениях, например, в 
положительном отзыве о, скажем, швейцарских часах («низкопоклонство перед 
Западом», «охаивание всего советского», «связи с иностранцами») или в так 
называемом «бытовом разложении», что означало внебрачную связь или что-то 
подобного уровня. А вот за гомосексуализм, между прочим, расстреливали и в СССР,
 и в гитлеровской Германии. За мастурбацию можно было лишиться работы, а то и — 
туда же, в лагерь… А вот уголовники были довольно уважаемыми людьми, и 
отношение к ним наблюдалось совсем не такое, как ко всем прочим. Их официально 
называли «социально-близкими». Каково?!



КСТАТИ:

«Как высоко должно быть благосостояние государства, которое может позволить 
себе из половины населения организовать полицию, а вторую половину держать на 
казенных хлебах в тюрьмах».

Станислав Ежи Лец



Как же-с… «На казенных хлебах». Да они не то что не сидели на казенных хлебах, 
они сами кормили страну своим до неправдоподобности дешевым трудом!

А вместо нормальной конкуренции, стимулирующей всякий прогресс, и трудовой в 
том числе, было придумано «социалистическое соревнование». Победитель в такого 
рода соревновании отличался от побежденных тем, что ему вручался вымпел с 
профилем Ленина и соответствующим текстом.

Зачастую таких «победителей» определяли заранее, еще до соревнования, а потом 
им создавали необходимые условия для «победы». А то, глядишь, победит кто-то 
нежелательный…



КСТАТИ:

В 1935 году забойщик одной из шахт Донбасса прославился тем, что добыл за смену 
102 тонны угля вместо семи тонн по норме. Фамилия этого забойщика стала 
известна всей стране и дала название массовому движению среди рабочих разных 
отраслей промышленности.



Это был Алексей Стаханов.

Через три недели все газеты облетела весть о его новом, еще более впечатляющем 
рекорде: уже не 102, а 127 тонн, то есть тридцать две нормы.

После таких ошеломляющих достижений Стаханова послали учиться в Москву, избрали 
в Верховный Совет СССР и предоставили уютный кабинет в Министерстве угольной 
промышленности.





Почему-то никто не задумался о том (я имею в виду режиссеров этого шоу), что 
такого рода достижения свидетельствуют о вопиющем несовершенстве планирования, 
потому что работник, даже очень высокой квалификации, может перевыполнить план 
на 10, на 15 процентов, в каком-то особом случае — на 30 процентов, но чтобы в 
тридцать два раза, то есть на 3200 процентов… Что же это за планирование такое? 
Ну, понятное дело, этого не могло быть в природе. Тогда зачем устраивать такой 
дешевый балаган?

Ведь во времена Хрущева выяснилось, что вместо Стаханова в забое работала целая 
бригада…

Недалекие они все-таки, ох недалекие…