Чезаре Ломброзо и 
Энрико Ферри(1856—1929 гг.) разработали теорию врожденной проституции, которая, 
с одной стороны, привлекла к себе массу сторонников, а с другой — вызвала шквал 
возмущения приверженцев социологической теории происхождения преступности, в 
частности российских народников. Воодушевленные социалистическими идеями, 
последователи 
Николая Чернышевского(1828—1889 гг.), выражавшего самые пылкие симпатии 
представителям социального дна, пытались «исправлять» проституток тем, что 
усаживали их за швейные машинки (а некоторые даже женились на них), но эти 
эксперименты, конечно же, терпели самый блистательный крах, как и все прочие 
социалистические эксперименты, игнорирующие очевидные реалии бытия.

Несомненным и во всех отношениях положительным достижением XIX века является 
регистрация проституток, когда женщина, решившая профессионально заняться этим 
ремеслом, обязана была стать на специальный учет в полицейском участке, 
получить взамен паспорта так называемый «желтый билет» и отныне навсегда 
утратить право быть полноценным членом общества.

Различного рода «друзья народа» гневно восставали против такой регистрации, 
усматривая в ней дискриминацию целого социального слоя. Видимо, они питали 
надежды на поддержку хотя бы проститутками своих доктрин, ни у кого другого, 
видимо, не встречающих сочувствия. А ведь регистрация проституток — очень 
разумная мера, если абстрагироваться от разрушительной идеи всеобщего равенства.
 Нельзя человека относить к какой-то низшей категории, руководствуясь 
соображениями биологии, но там, где речь идет о поступках, о той или иной 
деятельности, избранной этим человеком, то почему бы и нет?

Честно говоря, лично меня шокирует мысль о том, что на президентских выборах 
мой голос равен голосу вокзальной шлюхи, так что трижды славен XIX век, 
определивший для проституток подобающее им место.



ФАКТЫ:

Чезаре Ломброзо упоминал о том, как в полицию пришла двадцатилетняя красавица с 
просьбой выдать ей билет, дающий право заниматься проституцией. Полицейский 
чиновник, движимый самыми лучшими побуждениями, начал отговаривать ее от 
подобного шага и предложил свою помощь в поисках какой-либо работы.

Наивный чиновник был весьма озадачен, услышав в ответ:

— Что? Место служанки?! Благодарю вас, в нашей семье, слава Богу, еще никто не 
опускался до этого!

Движимый подобными побуждениями (имеется в виду полицейский чиновник) граф 
Толстой как-то предложил одной проститутке место кухарки в своем имении, но та 
отказалась под предлогом того, что не умеет готовить.

«Но я, — вспоминал об этом случае Толстой, — по лицу ее очень хорошо видел, что 
она просто не хочет взять этого места, так как должность кухарки казалась ей, 
должно быть, слишком недостойной».



Так что разговоры о крайней нужде, толкающей «этих несчастных» на панель, — 
типичная уловка полуинтеллигентов, жаждущих популярности хоть в этом социальном 
слое.

Правда, в том же XIX веке была широко распространена и скрытая проституция, 
неподвластная полицейскому надзору. Вполне благопристойные с виду модистки, 
белошвейки, продавщицы и т.д. тайком подрабатывали торговлей своими прелестями, 
при этом обставляя эту торговлю как совершенно неожиданное, нечаянное «падение»,
 «внезапно нахлынувшую слабость», за что полагался вполне солидный гонорар.



КСТАТИ:

«Человек еще и тем превосходит машину, что умеет сам себя продавать».

Станислав Ежи Лец



В ту эпоху расцвела самым буйным цветом такая форма скрытой проституции, 
которую можно было бы назвать деловой проституцией. Ее расцвет был стимулирован 
развитием капитализма, ростом промышленного производства и широкого 
использования в нем женского труда.