Это была яркая, ослепительно яркая личность, отмеченная печатью гениальности, 
но под знаком тьмы, потому что зло, которое Наполеон причинил человечеству, 
безусловно, перевешивает его деяния позитивного характера. Лев Толстой 
сравнивал его с бурлящей под корабельным носом водой, которая никак не влияет 
на ход судна. Пожалуй, роль «маленького капрала» была все же более значительной,
 чем пена под носом корабля, но и переоценивать ее не следует, так как ни один 
из его походов в принципе ничего не изменил в общем порядке вещей, принося лишь 
порабощение и деспотию, то есть был преступен в своей основе.

А то, что он внушал французам, что они в большей, чем все остальные народы, 
мере достойны счастья и процветания, можно расценить лишь как шулерский трюк, 
которым владеют все политиканы.

Вот то, что он обуздал революционный хаос, — это действительно заслуга перед 
нацией, которой этот хаос грозил окончательной гибелью.

Личность, конечно, далеко не однозначная, личность гениально порочная, но 
безусловно — Личность.

Пожалуй, самое негативное в истории Наполеона — даже не те неисчислимые беды, 
которые он обрушил на человечество, а то, что он создал прецедент, когда 
артиллерийский капитан может стать императором, он показал пример, ставший 
настолько заразительным, что легион его последователей (в разных сферах, не 
только в государственно-политической) вот уже почти два столетия пускается во 
все тяжкие и обрушивает страшные беды на человечество, но при этом ни один из 
них не стал Наполеоном, что вполне естественно: Наполеоном нельзя стать, 
Наполеоном нужно родиться…



Это страшное слово «можно»






Человечество затратило уймищу времени и тяжкого труда на создание сферы 
межличностных отношений с ее правилами и законами, без которых дальнейшее 
развитие человека как вида было бы попросту невозможным. Эта система строится 
на системе запретов, на жестких «нельзя», на безоговорочном отказе человека от 
тех или иных действий, разрушающих сложившийся тысячелетиями порядок. Какие-то 
из его частностей изменяются, трансформируются с течением времени и под 
влиянием динамики обстоятельств, но основные положения остаются незыблемыми, 
так что ни обсуждению, ни ревизии определенно не подлежат.

Наиболее фундаментальные и общие для всех народов и религий: «не убий» и «не 
укради». Жизнь человека, равно как и его собственность, являются 
неприкосновенными, и никто никогда не брал на себя смелость декларировать нечто 
обратное по смыслу. Делать — да, но тайно, будучи при этом, автоматически вне 
закона, чувствуя себя изгоем, бросившим вызов обществу, пряча свой страх и свой 
стыд за жестокой дерзостью.



АРГУМЕНТЫ:

«Когда культура выставила требование не убивать соседа, которого ты ненавидишь, 
который стоит на твоем пути, и имуществу которого ты завидуешь, то это было 
сделано явно в интересах человеческого общежития, на иных условиях попросту 
невозможного.

В самом деле, убийца навлек бы на себя месть близких убитого и глухую зависть 
остальных, ощущающих не менее сильную внутреннюю наклонность к подобному 
насильственному деянию. Он поэтому недолго бы наслаждался результатами 
содеянного, имея все шансы самому быть убитым».

Зигмунд Фрейд






Общество выработало целый ряд мер пресечения деятельности преступных 
индивидуумов и стай, в которые они зачастую сбиваются.

Казалось бы, проблема в принципе решена. Только лишь в принципе, конечно,