Горацио Нельсона(1758—1805 гг.), который поклялся растереть в порошок «этого 
самозванца».

В этом случае флот Наполеона чудом избежал беспощадного разгрома, чего не 
удалось французскому флоту в 1799 году в морском сражении близ Абукира.



КСТАТИ:

Исследования Королевского медицинского общества Великобритании опровергают 
стереотипные данные о том, что легендарный адмирал Нельсон был слеп на правый 
глаз и поэтому носил черную повязку, с которой его принято изображать.

Оказалось, что адмирал симулировал частичную слепоту в надежде получить пенсию 
по инвалидности, которая в то время составляла 200 фунтов стерлингов.

Адмиралтейство долго обсуждало этот вопрос, но в конце концов назначило лорду 
Нельсону пенсию по инвалидности, правда, не за потерю глаза, а за потерю правой 
руки в битве у испанского острова Тенерифе в 1797 году.



Высадившись на африканском берегу, Наполеон тут же взял Александрию. Это была 
авантюра чистой воды, а скорее — афера. Он заявил египетским властям, что не 
воюет с турецким султаном, которому принадлежит Египет, а пришел сюда 
исключительно для того, чтобы освободить арабов от угнетения со стороны местных 
феодалов, беев-мамелюков. Так-то. Переплыть море, чтобы «освободить».

Впрочем, Наполеон не очень-то заботился об оправдании своего вторжения в эту 
ничем не обязанную ему страну. Он вообще не любил оправдываться в чем-либо. Ну 
взял страну, значит так было нужно, вот и все.

Полушутя-полусерьезно он высказывал сожаление по поводу того, что поздно 
родился и не может, подобно Александру Македонскому, взяв Александрию, 
провозгласить себя богом, или божьим сыном, на худой конец.

Далее он двинулся на юг, где его ждало сражение с главными силами мамелюков и 
где он обратился к своим солдатам, произнеся свою историческую, но совершенно 
неуместную фразу: «Солдаты! Сорок веков смотрят на вас сегодня с высоты этих 
пирамид!» Как-будто речь шла о древних реликвиях родной земли.

Великолепно сказал Окуджава о том, что вдали от родного дома победы выглядят 
преступлениями. Обидно, конечно, такое слышать участникам всякого рода 
экспедиционных военных мероприятий, которые и кровь там проливали, и руки-ноги 
теряли, и товарищей хоронили, но ведь преступно же врываться с оружием в чужой 
дом, и если хозяева оказывают сопротивление этому, то они абсолютно правы и 
перед Богом, и перед людьми.

Наполеон так не считал, и всякая попытка египтян защищаться от вторжения 
подавлялась им с какой-то изуверской жестокостью, с массовыми казнями мирных 
жителей, с расстрелами военнопленных, причем тысячами…

Единственно в чем его упрекают напрасно, это в том, что якобы по его приказу 
артиллеристы отстрелили нос Большому Сфинксу. Исключено, и не только потому, 
что Наполеон не стал бы разрушать то, чем уже владел (как ему казалось), но и 
потому, что это сделали турки, к тому же спустя много лет.

В остальном же он вел себя, как подлинное исчадие ада.

Но про имидж мессии не забывал.

Во время тяжелейшего перехода по пустыне армия попала в окружение превосходящих 
сил мамелюков. И тогда во время перегруппировки своих батальонов Наполеон отдал 
один из своих исторических приказов: «Ослов и ученых — в середину!» Он спасал 
самое ценное: ослов как единственное транспортное средство в условиях пустыни и 
группу ученых, сопровождавших армию в этом походе, чтобы внести свой заметный 
вклад в египтологию и в формирование имиджа Наполеона.

В принципе же он относился к науке сугубо утилитарно, не слишком церемонясь с 
теми из ученых мужей, которые углублялись в дебри фундаментальных исследований, 
не имевших сиюминутной ценности.

А когда его доблестная армия шла по Сирии, Наполеон приказал всем спешиться, а 
лошадей и повозки предоставить для транспортировки больных и раненых. И тут к 
нему подходит главный конюший с вопросом, какую из лошадей оставить для 
главнокомандующего. Главнокомандующий ударил его хлыстом по лицу и закричал: 
«Всем идти пешком! Я первый пойду!»

И пошел.