Бедняк, зачастую питающийся лишь хлебом и водой, он стал повелителем богачей.

Нелюдим, он стал самой публичной личностью своей эпохи.

Девственник по необходимости, так как в юности контакты с проститутками были 
ему не по карману, а контакты с порядочными женщинами были вообще немыслимы 
из-за своей дороговизны, отсутствия соответствующего имиджа и присутствия 
страха перед неудачей, он стал кумиром тысяч и тысяч самых роскошных, самых 
недоступных красавиц.

Ведомый, он стал ведущим.

Безвестный, он стал знаменитым.

Совсем как в Библии: «И последние станут первыми…» Правда, стал-то он один, в 
данном случае, и это хорошо, потому что такого рода превращение должно быть 
сугубо индивидуальным. Толпа «первых» — это уже компетенция психиатра.

А еще он обладал харизмой огромной, немыслимой силы, и харизма эта проявилась 
не сразу, не вдруг, а именно тогда, когда пришло ее время, когда ее носитель 
должен был занять положение первого среди миллионов, а не среди девятого «б» 
класса…

Революцию он не принял, называя ее «разгулом самой гнусной черни», однако 
хорошо понимая, что с любой самой паршивой овцы всегда можно взять хотя бы 
шерсти клок, Наполеон начал искать способ получения этого клочка шерсти.

И судьба улыбнулась ему со всей благосклонностью.




Бонапарт. Этапы карьеры


Поздней осенью 1793 года происходит контрреволюционное восстание в Тулоне, 
поддержанное английским флотом. Революционная армия осаждает город с суши. 
Осада приобретает затяжной характер, окрашенный вопиющей бездарностью 
революционных военачальников-выдвиженцев. Почти случайно оказавшийся в 
расположении войск двадцатичетырехлетний артиллерийский капитан Наполеон 
Бонапарт просит разрешения командования изложить свой план штурма Тулона. 
Командование милостиво разрешает, а затем ради эксперимента (чем черт не 
шутит?) позволяет этому молодому наглецу сделать то, что он задумал. В 
результате — Тулон взят, а английский флот, сильно потрепанный огнем орудий, 
столь умело расставленных Бонапартом, ушел подальше от берегов Франции.

После это блистательной и совершенно неожиданной победы революционное 
правительство присваивает Наполеону чин бригадного генерала.

Вот и первый клок…

Его вызывают в Париж и предлагают возглавить пехотную бригаду, направляемую в 
мятежную Вандею. Наполеон отказывается от предложения, мотивируя свой отказ тем,
 что ему как артиллеристу не пристало служить в пехоте. Думается, что дело было 
в другом: Наполеон понимал, что революция рано или поздно пройдет, как болезнь, 
и скорее рано, чем поздно, а вот участие в кровавой карательной акции в Вандее 
— это пятно, которое никогда не смыть, так что пусть уж граждане революционеры 
сами…

Его отказ повлек за собой отставку. И вот почти два года он слоняется по Парижу 
в поисках случайного заработка, пока случайно не попадается на глаза Баррасу…

И как раз вовремя, потому что в начале октября (вандемьера) 1795 года власть 
термидорианцев оказалась под угрозой ликвидации, когда Париж в очередной раз 
стал ареной противостояния разъяренных толп и государственной машины. В данном 
случае это был мятеж роялистов, которые, как и буржуа в 1789-м, не погнушались 
запрячь в свою карету массу люмпенов, которой в принципе все равно, за кого или 
против кого выступать, лишь бы сокрушить, разгромить, свергнуть… И вот 
термидорианский Конвент превратился в символ такого же характера, как не так уж 
давно — Бастилия. Толпы были многочисленны и довольно сносно вооружены 
стрелковым оружием. Они готовятся к штурму здания Конвента…

Баррас призывает Наполеона Бонапарта и задает ему прямой вопрос: «Можете ли вы 
что-то сделать в этой ситуации?»

«Могу», — отвечает тот.

И вот в ночь с 12 на 13 вандемьера, вернее, перед рассветом, к зданию Конвента 
свозятся артиллерийские орудия, и когда утром около 25 тысяч остервенелых