Франкмасоны при этом никогда не провозглашали женоненавистнических идей, зато, 
вопреки расхожим обвинениям, всегда заявляли о своем неприятии атеизма, о 
религиозной терпимости и стремлении к благотворительности. По крайней мере, во 
внешних проявлениях они строго придерживались этих деклараций, а там — кто 
знает…

В эпоху Просвещения франкмасонство развивалось невиданными ранее темпами. Его 
ряды пополнили многие из британских аристократов, ничуть не смущенных 
соседством с шотландскими политэмигрантами, затем масонские ложи образовались в 
Париже, Варшаве, Вене, Санкт-Петербурге и т.д.

Во Франции масонство сыграло негативную, на мой взгляд, роль в активизации 
процесса брожения умов в предреволюционный период, а в XIX веке оно заметно 
активизировало европейский либерализм, который тоже привел к неоднозначным 
последствиям, что и говорить…

Католическая Церковь решительно осуждала масонство как скрытое от глаз людских, 
нечестивое и антибожеское движение, управляемое Сатаной.

Тоталитарные режимы XX столетия не ограничивались формальным осуждением 
масонства и отправляли его апологетов в концлагеря и в расстрельные яры, так 
что во многих странах Европы масонство возродилось лишь после падения 
гитлеровской Германии и Советского Союза, до 90-х годов контролировавшего всю 
Восточную Европу.

Почему так? Почему «фармазоны» (так на простонародном русском называли 
франкмасонов в начале XX века) в массовом сознании отождествлялись с 
мошенниками, а то и с разбойниками? Кого они ограбили? Убили? Привлекли к 
участию в работе какой-нибудь финансовой «пирамиды»? Вопросы без ответов, да, 
пожалуй, и без надежды на их получение.

Таков стереотип.

Но кто же они, все-таки? Известно лишь то, что в их списках значились: Фридрих 
II Великий, Станислав Август Понятовский, Павел I, Свифт, Вольтер, Монтескье, 
Гете, Бернс, Гайдн, Моцарт, Кутузов, Суворов, Талейран, Пушкин, Лист, 
Гарибальди, Эйфель, Тирпиц, Керенский, Черчилль и целый ряд британских королей…

Неплохая компания, что тут сказать…



КСТАТИ:

«И многие, кто отвернулись от жизни, отвернулись только от отребья: они не 
захотели делить с отребьем ни источника, ни пламени, ни плода».

Фридрих Ницше



А жизнь била ключом. Россия продолжала торопливый захват соседних территорий. 
На западе она оприходовала Финляндию и часть Швеции, затем — большую часть 
Польши; на востоке — Аляску; на юге — все черноморские провинции Османской 
империи, включая татарский Крым, далее — Кавказ и Среднюю Азию.

Этот процесс даже при самом жгучем желании не назовешь «собиранием исконных 
земель». Земли-то, конечно, исконные, только вот чьи? И если из бездумного 
патриотизма настаивать на том, что раз на пользу, значит, все правильно, то 
можно развить подобную логику до «присоединения» Франции, Англии, Египта… да и 
Китай был бы не лишним.

Ну это уже компетенция психиатра… А специалисты в других областях знаний, 
анализируя ситуацию с патологическим территориальным аппетитом России, сходятся 
на том, что все это порождено двумя факторами: комплексом неполноценности 
власти и милитаризмом. Ну со вторым все ясно, а вот первый порожден крайней 
неэффективностью власти, которая не способна была осуществлять управление 
такими огромными пространствами и таким количеством подданных, и эту явную 
неспособность она компенсировала новыми захватами. Порочный круг.



КСТАТИ:

«Любовь к родине не знает границ».