Любовь в ту эпоху отличалась манерностью и налетом театральщины. Существовала, 
например, мода на сексуальное сношение в декоративных парках, при этом, 
естественно, в напудренных париках и платьях с кринолинами. Иногда такие 
«спектакли» сопровождались музыкой специально приглашенного оркестра.



КСТАТИ:

«Чем необычнее плотские утехи, тем больше удовольствия они доставляют».

Маркиз де Сад



Обычные тоже, надо сказать, не оставались невостребованными, если верить 
авторитетному Казанове, который писал: «В наше счастливое время проститутки 
совсем не нужны, так как порядочные женщины охотно идут навстречу вашим 
желаниям».

Ну насчет «совсем не нужны», он, конечно, загнул, но то, что порядочные женщины 
чувствовали себя достаточно свободно в плане сексуального волеизъявления, 
сомнению не подлежит.



КСТАТИ:

«Животные во время течки не с такой легкостью путают свое сердце и свои 
вожделения, как это делают люди и особенно бабенки».

Фридрих Ницше



И тем не менее уровень проституции заметно возрос в сравнении с эпохой 
Ренессанса. Одной из основных причин этого роста был заметный приток в большие 
города девушек из сельской местности, которые искали работу в качестве служанок,
 нянь, горничных и т.п. И в ту эпоху, и в наше время они составляют основной 
контингент городских проституток.

В маленьких же городах, где в предыдущую эпоху бордели были неотъемлемой 
принадлежностью их бытия, подобные заведения либо совсем перестали существовать,
 либо ушли в определенного рода полуподполье, когда в доме «тетушки» проживают 
пять-шесть «племянниц» на выданье, и нет ничего предосудительного в том, что в 
этот дом приходят «потенциальные женихи».

Что поделать, характерная для этих мест мелкая буржуазия сформировала атмосферу 
показного благочестия, и эта атмосфера диктовала свои правила социальной игры. 
Провинциальные проститутки должны были вести двойной образ жизни: днем они были 
прачками, швеями, лавочницами, а с наступлением темноты к их официально 
благопристойным домам пробирались мужья, братья и сыновья добропорядочных 
матрон, чтобы удовлетворить свою такую естественную и такую презираемую 
потребность в телесной любви, избавленной от комплексов и стереотипов сословной 
морали.

Контингент провинциальных проституток был весьма ограничен, так что 
«племянницам» приходилось работать довольно напряженно, пропуская за вечер и 
ночь не менее чем по 10—15 мужчин.

Их товарки в больших городах, ввиду своей многочисленности, не могли похвастать 
таким спросом на свои услуги. Их было очень много. К примеру, в Вене, по 
приблизительным данным, около 15 тысяч, в Париже — от 30 до 40, а в Лондоне к 
1780 году их насчитывалось более 50 000. Целая армия, которая нуждалась в пище, 
одежде и крыше над головой, как минимум…

Особую категорию проституток составляли 
солдатские девки, сопровождавшие войска в их походах. В эпоху Ренессанса они 
обычно выполняли при армии ту или иную хозяйственную работу, но в XVIII веке 
эти существа применялись исключительно по своему прямому назначению, а это уже 
несколько меняло дело, потому что если раньше какой-нибудь солдат мог 
заработать сеанс любви, взяв на себя часть трудовых обязанностей походной девки,
 то сейчас оплата производилась только наличными, а это уже далеко не каждому 
солдату было по карману.

Выходит, что в Галантном веке эти женщины могли называться скорее не 
солдатскими, а офицерскими девками.

Иногда войско сопровождалось небольшими походными борделями.