«Спасли», — это, конечно, громко сказано, но то, что они предотвратили 
безнаказанное избиение спящих защитников Капитолийского холма, несомненно.

Галлы были отброшены, но общую ситуацию это не изменило: противники вернулись 
на прежние позиции, причем и те, и другие вскоре начали страдать от болезней и 
голода. При этом римляне, будучи запертыми на Капитолийском холме, не имели, в 
отличие от галлов, никакой информации о событиях в стране. А события 
развивались довольно стремительно: освобождая город за городом от галльской 
оккупации, Камилл со своими войсками уже приближался к Риму.

Бренн, которому никак не улыбалось оказаться запертым в стенах им же 
захваченного города, принимает решение выйти на оперативный простор, но не 
упустив при этом возможности извлечь вполне материальную выгоду из этого 
положения. Он вступает в переговоры с осажденными и обещает снять осаду с 
Капитолия, если получит за это выкуп в размере трех тысяч асов (свыше 300 
килограммов) золота. Римляне соглашаются на эти условия и в назначенное время 
приносят на форум золото. При взвешивании его галлы ведут себя, мягко говоря, 
недостойно, сначала применяя не правильные весы, затем нагло надавливая на чашу 
с гирями. Римляне открыто негодуют, а Бренн, расхохотавшись, снимает с себя 
тяжелый меч с перевязью и бросает поверх гирь со словами, ставшими с тех пор 
крылатыми: 
«Vae victis!» (Горе побежденным!)

Римляне готовы проглотить и эту обиду, но как раз в эту минуту на форум входит 
Камилл в сопровождении отряда воинов. Он приказывает римлянам снять с весов 
золото и отнести его в храм, а галлам — забрать свои весы и убираться восвояси, 
так как римляне привыкли спасать свою родину не золотом, а железом. Бренн 
кричит, что римляне нарушают договор, на что Камилл спокойно отвечает: «Договор 
недействителен. Только я, диктатор, могу заключать договоры, равно как поощрять 
или карать преступников, так что советую тебе, Бренн, искренне покаяться в 
своих прегрешениях».

Бренн и его приближенные, как и следовало ожидать, выхватывают из ножен мечи. 
Начинается бой, который завершается отступлением галлов из Рима.

Но Камилл со своим войском настигает их и разбивает наголову, еще раз доказывая 
справедливость пословицы: «Лучше лев во главе стада баранов, чем баран во главе 
львиной стаи».

Но ни лев, ни баран, никакое из живых существ не станет захватывать жизненные 
блага просто так, не столько для удовлетворения потребностей, сколько для 
расширения сферы влияния, а еще того хуже для вящей славы, демонстрации 
могущества или иной нелепицы. На такое способен только человек.



КСТАТИ:

«Никакое удовольствие не есть зло само по себе; но средства, производящие 
некоторые удовольствия, приносят беспокойства, во много раз превышающие эти 
удовольствия».

Эпикур



Римляне обрели свое удовольствие в захвате чужих земель, в основном греческих, 
сначала на территории Аппенинского полуострова, а затем и далее, иллюстрируя 
поговорку «Аппетит приходит во время еды».

Этот аппетит был серьезно подпорчен 
Пирром(319—273 гг. до н.э.), царем Эпира, небольшого государства на Балканах. 
Он прибыл на помощь грекам, защищающим свои земли на юге полуострова, с 22 
тысячами пехотинцев, тремя тысячами всадников и двадцатью боевыми слонами.

Его войско одержало несколько убедительных побед над римлянами, но понесло 
такие потери, что Пирр вынужден был произнести фразу, ставшую тут же крылатой: 
«Еще одна такая победа, и я останусь без войска!»Вернее, не столько сама фраза, 
как понятие 
«пиррова победа».

Вскоре римляне взяли реванш, действительно оставив Пирра без войска. Они 
покорили все греческие города на юге Италии и обратили свои алчные взоры на 
остров Сицилию, пока что только взоры, потому что в ту же сторону смотрел и 
могущественный соперник Рима — Карфаген.

Расположенный на северном берегу Африки этот город обладал сильным флотом и 
огромной армией, что позволило ему захватить обширные территории на побережье и 
претендовать на господство во всем Западном Средиземноморье.