Рим






Если Греция, несмотря ни на что, воспринимается как красочное народное гулянье, 
где одни, накачавшись молодого вина, с гиканьем носятся вокруг исполинской 
модели фаллоса, другие слушают философские речи в оливковой роще, третьи в 
соседней роще предаются любовным забавам, четвертые вытесывают из мраморных 
глыб классику красоты для всех времен и народов, пятые, подоив своих коз, 
голосуют на собрании, жить или не жить философу Сократу, шестые, сидя в 
амфитеатре, от души хохочут, глядя как актер в образе почтенного торговца 
выслеживает другого актера в образе ветреного любовника данного торговца в то 
время как жена любовника… а седьмые готовятся к военному походу куда-нибудь в 
Индию, впрочем, неважно куда…

И совсем иное дело — Рим, воспринимаемый как военный городок, где все строго 
функционально, где вся жизнь расписана в соответствии с параграфами уставов, 
где милитаризм сквозит во всем, начиная с законотворчества и заканчивая 
театральными зрелищами.

Когда Александр Македонский захватывал чужие страны, он, подобно сеятелю, 
внедрял, распространял эллинизм, производя таким образом центробежное движение, 
а вот римляне в ходе своих постоянных завоеваний производили обратное, 
центростремительное движение, стаскивая в метрополию все, что плохо лежит, и 
все, что может пригодиться державе, по мнению ее высших авторитетов, то есть 
солдафонов. Можно себе представить, что они понатаскали со всего мира…

В итоге — вызывающая, безумная роскошь, какой-то сладострастный деспотизм 
правления и тотальный разврат, имеющий целью не столько удовлетворение желаний, 
сколько дерзкую демонстрацию вседозволенности, именно демонстрацию, где 
средства обретают статус самоценности, игнорируя естественную цель.

В то же время Рим во многих аспектах можно считать преемником Эллады, но 
преемником, склонным не столько развивать и приумножать полученное наследство, 
сколько подгонять, подтасовывать его под свое мировоззрение, свою культуру и 
свои социальные приоритеты. А началось все довольно скромно, по меркам восьмого 
века до нашей эры, разумеется…

Жили себе два брата, два наследника царя, 
Нумитори 
Амулий. Один честолюбивый, а другой — умеющий хорошо считать, вернее, 
просчитывать. То, что они получили в наследство, состояло из двух элементов: 
само по себе царство и золото, много золота, привезенного из Трои. Нумитор 
выбрал царство, а его брат — золото. С помощью этого награбленного золота он 
вскоре лишил брата его царства, а дочь его, дабы исключить вероятность рождения 
ею законных наследников, насильно сделал жрицей богини Весты. Но с этим он явно 
опоздал: она давала клятву никогда не знать мужчины, будучи при этом уже 
беременной, так что в положенное время успешно родила двух близнецов.

Амулий приказывает своему слуге бросить мальчиков в реку.

Далее сюжет развивается по схеме, уже ставшей традиционной: слуга, вместо того 
чтобы швырнуть колыбель вместе с ее содержимым в реку, оставляет ее на берегу; 
река, разлившись, переносит колыбель в безлюдное место, где добросердечная 
волчица берется вскормить детей, а благородный дятел опекается проблемами их 
безопасности; потом близнецов начинают образовывать и воспитывать славные 
пастухи, чьими стараниями 
Ромули 
Ремстановятся отважными и мудрыми юношами…





Благосклонная судьба дарит им встречу с Нумитором, дедом по матери, и они 
вместе поднимают народ против тирана Амулия, который получает заслуженную кару 
за свои злодеяния. Братья возводят Нумитора на трон, а сами отправляются на то 
место, где были вскормлены волчицей, чтобы построить там город. Ввиду того, что 
они никак не могли достичь соглашения относительно места основания будущего 
города, Ромул в полемическом азарте убивает Рема, после чего закладывает город 
там, где находит нужным.

Так возник Рим.

Отсчет лет велся римлянами от года основания их города — 753 г. до. н.э. А 
Ромул разделил все пригодное для несения воинской службы мужское население на