мешает нам привлечь к этому силы Института.
Пирбазари поморщился, но кивнул.
— Хорошо. Сеть «Центральной» оставить включенной?
— Да, пожалуй, — ответил Форсайт. — Как считает господин Джереко, нам 
потребуется послать туда людей, чтобы наблюдать за происходящим.
— Прошу вас, Верховный Сенатор, — негромко сказал Коста. — Мы не можем терять 
время.
— Я обязательно передам ваши рекомендации директору Подолак, — ответил Форсайт. 
— Зар, как только закончишь Разговор с СОЭ, отправь господина Джереко в тюрьму 
военного ведомства.
— Слушаюсь, сэр.
Пирбазари вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.
— Что за ирония судьбы, — произнес Форсайт, отчасти обращаясь к Косте, отчасти 
— к самому себе. — Долгие месяцы я искал способ остановить приток ангелов; одно 
время я даже надеялся, что ваши исследования окажутся тем самым ключом, который 
мне нужен. — Он покачал головой. — Но вот вы дали мне ключ — в тот самый миг, 
когда Пакс вторгся в Эмпирею. Не правда ли, забавно, сколь быстро меняются 
приоритеты. — Форсайт выпрямился. — У вас есть последний шанс. Если вы 
расскажете мне, каким образом ваши руководители планировали организовать в 
мирах Эмпиреи пятую колонну, я попрошу, чтобы военные проявили к вам 
снисходительность.
— Я сам хотел бы это знать, сэр, — ответил Коста. — Поверьте, эта война нужна 
мне не больше, чем вам. Я могу сообщить, где на Лорелею сбросили автоматическую 
станцию, на которой я получил свои документы, но это все, чем я располагаю.
— Тем хуже для вас, — сказал Форсайт. — Как правило, за шпионаж дают 
пожизненное заключение. Но сейчас мы находимся в состоянии войны, и я полагаю, 
что суд потребует высшей меры наказания. — Он повернулся и зашагал к двери.
Как это странно — услышать о том, что тебя казнят, подумал Коста. Странно 
потому, что в этот момент собственная жизнь не имела для него ни малейшего 
значения. Перед мысленным взором Косты появилась пылающая Ангелмасса, 
совершавшая невероятные скачки по орбите, угрожая кораблям-охотникам и 
«Центральной».
Может быть, даже самому Серафу.
Разумна ли она? Данные Краюрова со всей очевидностью свидетельствовали об этом. 
Является ли она средоточием зла? Это подтверждали только паническая реакция 
Роньона и яростные нападения на корабли-охотники. Но если ангелы несли добро, 
хотя и несовершенное, то кем еще могло оказаться скопление антиантелов?
У Косты не было ответов. Он не сомневался лишь в одном: времени оставалось в 
обрез. Во-первых, от Ангелмассы до «Центральной» было всего четверо суток пути. 
Во-вторых, бюрократические препоны неизбежно оттянут принятие любых решений, 
даже если существование антиангелов будет доказано.
В-третьих, военная машина Пакса уже начала перемалывать систему Лорелей.
Никому в Институте не под силу разработать экспериментальную процедуру в столь 
сжатые сроки. Эту задачу должен был решить Коста — с помощью собранного им 
оборудования и корабля Девисов. Но из тюрьмы он не сможет руководить 
экспериментом.
Форсайт уже взялся за ручку двери.
— Вы не носите своего ангела, Верховный Сенатор, — сказал Коста.
Форсайт повернулся и вопросительно посмотрел на него.
— О чем вы? — спросил он, прикасаясь к золотой цепочке и подвеске. — Что же в 
таком случае висит у меня на шее?
— Подделка, — ответил Коста, внимательно вглядываясь в его лицо. Чуть раньше 
Форсайт назвал его хорошим актером, но и сам он владел этим искусством в 
совершенстве. — Настоящий находится у Роньона.
Несколько долгих мгновений на лице Форсайта сохранялось озадаченное выражение. 
Коста, не дрогнув, выдержал его взгляд, дожидаясь, пока он примет решение.
— Что за чепуха, — сказал Форсайт наконец. — Вы хватаетесь за соломинку.
— Я не хочу выдавать вас, Сенатор, — негромко произнес Коста. — Подозреваю, за 
такой проступок вас подвергнут импичменту либо иной процедуре, принятой на 
Эмпирее для выборных должностных лиц. Но я добиваюсь не этого. Все, что мне 
нужно, — это возможность отправиться к Ангелмассе и выяснить, что с ней 
произошло. Отпустите меня, и я дам слово явиться с повинной по возвращении.
— Не сомневаюсь в этом, — отозвался Форсайт, кривя губы.
— Но это правда, — настаивал Коста. Он с удивлением понял, что говорит вполне 
искренне. — Мы должны выяснить, что делает Ангелмасса…
— Вы хотите одного — получить свободу, чтобы погубить меня, — резким тоном 
перебил Форсайт. — Я последний, кто еще способен активно действовать, кого еще 
не затянула трясина благодушия, распространяемая ангелами. Если вы уничтожите 
меня, противостоять Паксу будет некому.
— Верховный Сенатор…
— Даже не мечтайте. У вас ничего не выйдет. Я не допущу этого.
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Пирбазари. За его спиной виднелись два 
охранника.
— Эвакуация «Центральной» начата, сэр, — доложил он. — Мы готовы забрать 
господина Джереко.
— Я передумал, — ответил Форсайт; в его голосе не слышалось и следа ненависти и 
гнева, звучавших лишь секунды назад. — Мы запрем его здесь на ночь.
Пирбазари моргнул.
— Прошу прощения?..
— Я дам ему время подумать о сотрудничестве с нами, — сказал Форсайт. — Если он